«Шнуров взял стул и разбил об директора клуба»
Люди

«Шнуров взял стул и разбил об директора клуба»

Дикая и смешная история группы «Ленинград» до «лабутенов».

Автор Максим Семеляк фото из инстаграма Сергея Шнурова

24 Марта 2016

Сергей Шнуров

«Ленинград» замышлялся этакой атомной бомбой, летящей из Петербурга в Москву. И все тогда чувствовали эту живость. Все понимали, что репетировать не нужно. Это вообще было одно из условий существования «Ленинграда»: одна репетиция, и все, вперед, играть.

Александр «Пузо» Попов (музыкант группы «Ленинград»)

«Ленинград», в общем-то, создал я. Потому что когда гитар нет, откуда возьмется группа? А я в свое время купил пару гитар, а еще одну снял со стены, папашину. На ней альбом «Пуля» и писали. Мой папа вообще-то не очень обрадовался перспективе, что на его гитаре будет кто-то играть. Но когда мы зашли ко мне с Вдовиным и Шнуровым, он показал пальцем на Серегу и сказал — этот пусть играет.

Сергей Шнуров

Я сел дома, были такие перфокарты, которые моя мама таскала домой с работы. Мама работала в НИИ, а с бумагой было ...(плохо). И начал выдумывать название, и выбрал «Ленинград».
Так появилась группа «Ленинград». Я обрисовал концепцию группы приятелю и сказал, что через пару лет это будет номер один в России. Он офигел. А мы сидели голодные, оборванные, пьяные, и никаких шансов вообще не было.
Наталья Чеглецова

Анна Маграчева (подруга группы)

Шнуровская бабушка по линии отца умерла, когда он еще учился в школе. Она была единственным человеком, который когда-либо являлся для него авторитетом. Бабушка была неординарной личностью, неоднократно посещавшей психиатрические лечебницы. Однажды Сережа извлек из шкафа клейстер. Бабушка сказала, что во время блокады люди варили его и ели, благодаря чему выживали. Сережа спросил, какой он был на вкус, и бабушка предложила сварить клейстер. Они сварили так же, как это делали в блокаду, и съели. Сереже понравилось, он даже спросил, почему мы все время не варим клейстер.
Как-то они пошли с бабушкой гулять. Но важно было вернуться к восьми часам для просмотра любимого Сережиного мультфильма. Чтобы не пропустить время, в авоську бабушка положила заведенный на полвосьмого будильник.
На похороны бабушки Сережу не взяли: был еще маленький. Говорит, наверно, и к лучшему. Иначе не знает, как бы он себя повел: может, прыгнул бы за бабушкой.

Дмитрий «Демыч» Беляев (церковный сторож)

В восемнадцать лет Шнуров был очень похож на Гоголя. У него были длинные волосы, и он носил казаки. Ничего особо вызывающего. Когда мы познакомились, Серега практически не пил. И не курил. Но потом мы как-то одновременно пристрастились ходить в бар «Лабиринт» на Литейном. Это был такой пивняк советского типа, смрадное место с кучей народа. Потом уже сами стали отоваривать семейные талоны на алкоголь.

Андрей «Андромедыч» Антоненко (музыкант, аранжировщик)

Вообще, много было смешных музыкантов. Был такой Джон, он играл на ксилофоне. На концертах для подзвучки ксилофона он брал два микрофона, микрофонов всегда не хватало — ну, молодая группа, кто тебе даст микрофоны? Для вокала максимум. Сначала приходил Микшер, отбирал у него, потом дудки, в результате он играл без подзвучки, и слышно его было только в перерывах между песнями.

Денис Рубин (первый директор группы «Ленинград»)

Во времена «Мата без электричества» Шнуров работал на радио «Модерн» дизайнером. «Модерн» был вполне культовой радиостанцией. Знаменитый логотип «Модерна» как раз его авторства. Сначала он был там дизайнером, потом пиар-директором. Я был его помощником, мы должны были приходить, он в одиннадцать, я в двенадцать, я приходил в три, он приходил в шесть. И так каждый день. Два года все нормально работало каким-то образом.

Александр «Сашко» Привалов (трубач  «Ленинграда»)

Я познакомился с тубистом Дракулой в училище. Чего-то я думаю, блин, я тоже хочу вписаться в какую-нибудь группу, и я говорю: давай, вписывай меня в свою группу. Он отвечает: нам второй трубач не нужен, нам нужен клавишник.
Звонит уже весной: слушай, мы сейчас пишем для диско-сборника песню, нам нужен клавишник, ты будешь? Я говорю: конечно, буду. А сам на клавишах вообще никак. Ну, с другой стороны, думаю, если очень быстро играть, то, может, и прокатит. Нас было человек пять на сцене и человек пять в зале — всегда.

Андрей «Андромедыч» Антоненко

Однажды на концерте в «Спартаке» Вдовин хотел порвать на себе майку, но не смог. Он забыл, что она у него синтетическая.

Денис Рубин

Был концерт в «Грибоедове», они объявили через какой-то журнал, что группа «Ленинград» играет с Аллой Пугачевой. Это был 98-й год, только локальная популярность, при этом реально много народу на это купилось, Пузо переоделся в Аллу Пугачеву, было спето две или три песни, в том числе «Миллион алых роз». Пузо кричал Вдовину: «Люблю только тебя и Паулса!»


Андрей «Андромедыч» Антоненко

Первоначальная идея «Ленинграда» заключалась в том, чтобы народу на сцене было больше, чем в зале. Всё.

Денис Рубин

В свой первый приезд в Москву они жили у Ицковича в Калашном, все, кроме Сереги, который благоразумно останавливался у Паши Павлика. Они за два дня съели весь запас еды на неделю, Ромеро бегал в минус тридцать в одной майке по Москве, отнимая у каких-то кавказцев туши для шавермы. В какой-то момент на них упал потолок.

Митя Борисов (ресторатор)

Ицкович и Пузо как-то устроили дуэль на животах — разбегались и сталкивались. Кто победил, не помню.

Игорь Вдовин (первый вокалист группы «Ленинград»)

Однажды пригласили поиграть в ресторан, мы играли облегченным составом, типа unplugged. После какой-то песни мне передают записку. Я разворачиваю, заранее предвкушая нежный женский почерк с указанием места свидания. А там написано: «Хватит играть, …(чудаки)!»

Дмитрий «Демыч» Беляев

Мы как-то зашли в клуб «Манхэттен» — буквально на пять минут, нужно было что-то выяснить. Были втроем — я, Серега и водитель. Серега пошел поговорить с администратором по своим каким-то концертным делам. А я пошел в туалет. Выхожу — водитель с перекошенным лицом шепчет: пошли, пошли, быстро в машину. Сели, поехали. Тут выясняется, что на Шнурова наехал какой-то дядька, причем достаточно авторитетный. Серьезно наехал. Серега со свойственной ему быстротой реакции схватил тяжелый стул и об этого дядю его поломал.

Сергей Шнуров

Это был хозяин клуба. Потом замирились.

Светлана «Колибаба» Шестерикова (певица)

Шнур не любил петь «Шоу-бизнес». Ее постоянно требовали на концертах, и он жаловался мне: «По-моему, меня когда-нибудь под эту песню похоронят».

Денис Рубин

Шнур объяснял мне, почему «Ленинград» за год вырвался из клубной истории в какие-то новые эмпиреи. Дело в том, что они писали новую песню как минимум раз в неделю. И он четко говорил о том, в чем заключается ошибка всех клубных питерских групп — тех же «Пепси», «Самолетов», «Маркшейдеров». Они записывают один альбом, а потом катают его по всем клубам. Но клубов мало, и люди устают. На «Ленинграде» же тусовка не ротировалась, а расширялась. Приходили все те же плюс новые.
При таком подходе многие песни, конечно, отсеивались, забывались. Я помню момент, когда на бис просили песен десять разных, и все были хорошие, но они уже половину этих песен не помнили. Было несколько песен, которые Шнуров просто скомпоновал в одну.

Митя Мельников (барабанщик «Ленинграда»)

Сколько стоили концерты — для всех загадка, кроме Шнура, естественно. Мы думали, что мы получаем равную долю, ну а Шнур, допустим, в два раза больше.


Андрей «Андромедыч» Антоненко

Я заходил в гости к Сереге, он снимал со Светиком хату на Измайловском проспекте. Помню, как мы придумали «Дикого мужчину». Шнуров мне поставил диск Tiger Lillies, он тогда на «Модерне» работал, оттуда и раздобыл.
Вот, говорит, есть такая группа, …(чудаки) полные. Вот, говорит, офигенный проигрыш, жалко, что мало. И он ходит, ходит по комнате, говорит: может, …(украсть)? Я спрашиваю: а сколько пластинок-то в городе? Ну, говорит, на «Модерне» есть и еще у какой-то бабы точно. Я говорю: все, ...(крадем). Тут же ...(украли). А у него была такая коробка из-под обуви, в которой лежали листы с текстами, он порылся, вытаскивает этот текст, мы тут же его присобачиваем, благо гармошка у него дома лежала и контрабас.

Роман Грузов (журналист, музыкант)

Я видел хорошую сцену между группой «Корабль» и группой «Ленинград». Они встретились в «Грибоедове», и пьяные «Корабли» говорят: «Ну а …(зачем) у нас песню …(украли) про пистолет, разве это дело?» А те отвечают: «Да вы посмотрите на себя и посмотрите на нас. Так хоть кто-то узнал про нее».

Константин Мурзенко (актер, сценарист)

Главная особенность концертов группы «Ленинград» заключается в том, что на них никогда не случалось никакой ...(ерунды). В отличие от, например, концертов группы «Колибри». Я уж не говорю про «Гражданскую оборону» — я однажды пошел на их концерт возле станции метро «Выборгская», так я просто побоялся туда заходить. А первый же концерт группы «Ленинград» был в дорогом клубе с фейс-контролем. В «Манхэттене». Про бесчинства группы «Ленинград» я знаю массу историй, а вот сами зрители вели себя на редкость пристойно.

Митя Мельников (барабанщик «Ленинграда»)

Мы играли однажды в «Манхэттене» — зачем нас туда позвали, непонятно. Народу было немного — группу «Ленинград» никто не знал. И на сцену полез какой-то чувак лет сорока в костюме, дико агрессивный и возмущенный, ну и в выражениях он тоже не стеснялся. А Шнуров ему говорит: «Давай иди сюда». Чувак поднимается по ступенькам на сцену, Шнур бьет ему в челюсть, он падает обратно, концерт продолжается. Ничего, прокатило.

Сергей Шнуров

Я — как Тупак Шакур. Десять лет был в розыске. В шестнадцать не пошел в военкомат, в восемнадцать объявили розыск, в двадцать уголовное дело в прокуратуре. Но самое смешное в этой ситуации — человек находится в розыске, а про него тем временем печатают статьи в крупных журналах, показывают по телику. А наша, …, милиция ищет до сих пор: где ж этот гад, где ж этот вредитель, ну не найти его никак! Вот …, скрылся! Наверное, в деревне живет.

Митя Мельников

Ехали в Москву. Ромеро еще в поезде запихал свои носки в саксофон. И забыл про них. А когда приехали играть, это было на «Крыльях», долго удивлялся, почему звукач не дает ему звука в мониторы.

Александр «Сашко» Привалов

С грехом пополам начинается саундчек, и тут я понимаю, что я вообще ничего не могу сыграть. Нужно как-то трезветь, а как — непонятно. Думаю, надо запихать голову под кран. Не протрезвел, зато простудился неимоверно, температура поднялась. Начинается концерт, звучит какая-то песня. И только я вступаю, она немедленно заканчивается. Мне казалось, что я все соображаю. Шнур мне что-то говорит, а я не слышу на сцене и только показываю ему большой палец, мол, все здорово. На второй песне та же картина — я вступаю, она заканчивается. Третья, четвертая, шестая. Заканчивается мероприятие, Шнуров подходит и говорит: всем по четыреста рублей, а вам с Васо по двести. Мы такие: а чего за хрень? Он отвечает: такое наказание за то, что в жопу пьяные, чтоб на будущее знали. Я в диком негодовании, я-то был уверен, что сыграл превосходно, песни изменились, а я еще и виноват. А Васо стоит и вообще не соображает, что происходит. Я тогда говорю Шнуру: знаешь что, подачки нам не нужны. И сую ему деньги назад. И мы с Васо гордо уходим. Доходим до метро. Я хочу купить сигарет и тут понимаю, что денег по-прежнему ни копейки. Я говорю Васо: ладно, … с ним, давай вернемся, прикинемся дураками, извинимся и заберем эти двести рублей. 

Глеб Владиславлев (друг группы)

Духовики стали останавливаться у меня в Орехово. Кураж тогда был чудовищный. Квасо периодически по пьяни шел не в ту комнату и ложился к моей бабушке в кровать.

Алина Крупнова (продюсер)

Инструменты исполняли скорее декоративную функцию. Люди играли не на тех инструментах, которыми они лучше владеют, а на тех, на которых в данный момент надо играть.

Андрей «Андромедыч» Антоненко

Все должно было быть очень просто. Первое время Серега постоянно бил меня по рукам, потому что аккордеон все-таки предполагает какие-то сольные партии, мельтешения, импровизации. Он требовал: не надо этого!

Митя Мельников

Шнуров все песни придумывал по пути на репетицию. И то, что было записано на «Дачниках», — это именно так и было. Типа, ехал на репетицию в такси, придумал песню. Репетировали ровно час. Потом все уставали резко и шли продолжать бухать. Там рядом была очень вкусная шаверма на Лиговском. А потом вообще перестали репетировать.

Сергей Шнуров

В двадцатом веке эксперименты со звуком закончились. Все равно Штокхаузена или Айвза уже никто не перепишет. Сейчас нужно делать то, что висит дома. Если дома ты можешь послушать это в определенном настроении, под что-то, тогда да. А если ты экспериментируешь, просто потому что ты такой великий, тогда на ...(прочь). На …(прочь) в двадцатый век.

Глеб Владиславлев

Серега толком не проспался, сидит пьяный, накуренный. А у него свитер такой зеленый, военный, с нашивками. А он пока с омоновцами кутил, они ему сказали: Серега, ты такой классный, давай мы тебе звездочек дадим! Они ему наковыряли с погон звездочек, и он их нацепил на плечи. Едем мимо «Беговой», он просыпается на переднем сиденье, и начинается настоящая истерика в стиле Ромеро: …, я хочу чебуреков! Хочу чебуреков, и все, ...(конец). И пока я успеваю что-либо сообразить, он открывает окно и начинает дико всем прохожим орать: «Я генерал ОМОНа, меня похитили, везут в Чечню, купите мне чебуреков, иначе я, …, пол-Москвы на уши поставлю!»

Максим Семеляк (журналист)

«Ленинград» был моден, популярен, а главное — пока еще неизведан и не затерт до дыр. В этих условиях Шнурову не хватало одной вещи. Ему был необходим — чисто стратегически, для охмурения остатков аудитории — несмешной душеспасительный хит о жизни и смерти, но без мата. Всего один, но такой, где общая одурь доходит до фактической святости. Шнур его написал. Песня называлась «Мне бы в небо». Она проняла решительно всех. Даже писатель Харуки Мураками упоминал ее в своих дневниках. Когда на Алтае в горах разбилась группа сноубордистов, на их каменной могиле был высечен текст «Мне бы в небо».


Максим Семеляк

В свете бесспорных событий местные рокеры с именами неохотно, но признали Шнура. Первым засвидетельствовал почтение хитрый Сукачев, за ним с вынужденно понимающими улыбками потянулись все остальные — от Скляра до Шахрина. БГ ворчал — ему мерещилось, что Шнур жлоб. У самого же Шнурова к Гребенщикову претензий не было. Как выразился он в интервью прибалтийскому телевидению, «Мы продолжаем традиции группы «Аквариум» — так же плохо играем».

Митя Мельников

Шнур …(классный) менеджер, он все делает очень правильно. Просто когда денег не было, мы все решили, что мы вроде бы партнеры. А на самом деле ни фига не партнеры, а наемные работники.

Александр «Сашко» Привалов

Если б я умел рисовать, я б изобразил эту ситуацию так. Есть некий автобус, все музыканты толкают его в гору. А Шнуров сидит в кабине и говорит: правее, левее, теперь прямо. А когда этот автобус на горку затолкали, чуваки, разумеется, подвыдохлись слегка. Так теперь можно и других чуваков взять. Тем более что автобус-то уже на ровной площадке.

Максим Семеляк

Поначалу корпоративки мало чем отличались от клубных концертов — Шнур выкладывался, как настоящий. Первый потешный срыв произошел в московском клубе Stone на какой-то потанинской вечеринке, куда были также ангажированы «Руки вверх!» и «Жуки». Мы сидели в баре в ожидании концерта — Шнуров, я и почему-то Крис Кельми. Помнится, я ни с того ни с сего услужливо попенял последнему: «Жаль, что вы много лет не выпускаете альбомов. Я бы уж писал на них рецензии». На что лидер «Рок-ателье» сокрушенно заметил: «Вообще-то, у меня каждый год по два альбома выходит». Шнур неожиданно напился до такой степени, что к началу представления буквально не держался на ногах, поэтому концерт пришлось играть сидя. Шнуров не сумел ни спеть, ни сыграть ни одной песни. Крис Кельми смотрел на нас выпученными от жалости глазами. Минут через десять гостям стала окончательно ясна скользкая подоплека происходящего, и в нас полетела какая-то мерзкая снедь с элитных столов. Шнур слабо возмущался: «Олигархи, не кидайте в меня пельменями».


Всеволод «Севыч» Антонов (бэк-вокалист «Ленинграда»)

В Америке вызываем такси в гостиницу, чтоб ехать в аэропорт. Приезжают три армянина. Мы понимаем, что мы в три машины не влезаем, и они по своей радиосети вызывают четвертого. И приезжает негр. И армянин-таксист отправляет его на ...(прочь). Мы стояли ждали, пока не приедет четвертый армянин нас везти.

Андрей «Андромедыч» Антоненко

На гастролях в Архангельске наш друг Демыч сыграл роль Пелевина. Концерт был в каком-то Доме офицеров, с нами еще был Гарик Сукачев. Демыч сидел в углу и пил, ничего уже не соображая. И Серега сказал кому-то из организаторов, что это Пелевин. Его в то время толком никто в лицо не знал. Через полчаса у столика Демыча выстроилась длинная очередь. Все перешептываются: вот ведь, пьяный в дымину, но в глазах что-то такое сквозит, сразу видно, что настоящий русский писатель. Демыч давал за стопку автографы. Организатор был в восторге: ну как же, приехали Гарик Сукачев, Шнуров, Пелевин, праздник удался, в общем.

Борис Хлебников (режиссер)

Я снял клип «Дороги». Мы встретились со Шнуровым у памятника Достоевскому — утверждать клип. Он говорит: знаешь, у меня сейчас сломался магнитофон, пойдем в магазин. Мы пошли в первый попавшийся в магазин, «М-Видео», его там, кстати, никто не узнал. Он сказал: ребят, я хочу вот эту видеодвойку купить, можно ее проверить? У нас кассета есть. Мы посмотрели, он говорит, все отлично. Так происходила приемка клипа.

Василий Уткин (спортивный обозреватель)

Однажды мы попросили Шнура написать песню для трансляции чемпионата мира. Она нам полностью подошла, но на хит даже в нашей компании она не тянула. Там были слова: «Мировой чемпионат — это из эмоций град». И такой куплет: «Это вам не первая лига, здесь играют Роналдини и Фигу, не футболисты, а звери — Шевченко, Зидан и Терри». Я, помню, сбрасывал эсэмэской Шнуру имена футболистов, которые более-менее известны.

Алексей Зимин (журналист)

Мы сидели в каком-то «Кока-кола-центр-плаза», где Шнур после восьми, что ли, коктейлей …(дободался) до режиссера Алексея Учителя: «Слушай, как ты можешь жить с такой фамилией? Чему ты учишь? Ну вот скажи, чему ты кого научил? Ты что, сам не понимаешь, какое говно снимаешь?» За столом находилось еще несколько человек, все были трезвые, за исключением Шнурова. Учитель в какой-то момент молча встал и ушел.

Митя Мельников

У Шнура была «победа», они со своим другом Демычем на ней катались, и когда проезжали мимо клуба «69», он имел обыкновение высовываться и кричать: «…(гомосексуалисты)!» Как-то в этот самый момент у них машина заглохла.

Алексей Зимин

Я вообще не помню, чтобы Шнуров когда-либо выказывал какие-то гастрономические капризы. Я однажды жил у него в Питере, в квартире на Мучке. Открыл холодильник, а там музей кетчупов и майонезов. Буквально по двадцать банок и того, и другого. И все едва початы. Видимо, ходили ночью в магазин, покупали пельмени или сосиски и к ним кетчуп или майонез. И так всякий раз, потому что Шнуров просто не помнил, что у него в холодильнике уже музей этих кетчупов.


Сергей Шнуров

Кремлевские работники подарили мне телефон Vertu. Светик даже предположила, что там стоит жучок.

Вера Рейнхат (жена Севыча)

Кроме обычных кнопок на телефоне «Верту», как известно, имеется особая — для связи со специальным диспетчером, который действует по типу справочного бюро, а также оказывает некоторые услуги типа вызова такси на такой-то адрес (например, находясь в Англии, можно связаться с диспетчером, и он закажет такси, чтобы встретили тебя в аэропорту Франции). Короче говоря, наши были в Германии, напились, как обычно. В какой-то момент Пузо нажал на волшебную кнопку и произнес следующую речь: «Мы находимся в Кельне, как нам связаться с местным наркодилером?» Диспетчер вежливо ответил, что в Германии наркотики противозаконны. После этой истории телефон «Верту» быстро всем разонравился, и Пузо использовал его как открывашку для пива.


Отрывки из книги Максим Семеляка «Музыка для мужика. История группы «Ленинград». Приводятся с сокращениями.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ Цой и его деньги