Русский дублер Джеймса Бонда: «Как я попал в Голливуд? Британец не стал делать рисковый трюк, а я сказал, что смогу»
Люди

Русский дублер Джеймса Бонда: «Как я попал в Голливуд? Британец не стал делать рисковый трюк, а я сказал, что смогу»

Голливудский автокаскадер Мартин Иванов — о работе с Дэниелом Крейгом и Мэттом Деймоном.

автор Анастасия Швецова/фото архив героя публикации

10 Января 2019


— Вы уже в детстве мечтали стать каскадером? 
— Я начал ездить на родительской машине лет в 12; зимой, например, гонял по льду на озере. Так потихоньку пробовал, учился. Потом стал заниматься автоспортом. С пятнадцати уже участвовал в профессиональных гонках. В 2000-е начал работать с отцом (отец Мартина — Виктор Иванов, известный советский каскадер, в 1990-х попал в Голливуд) и так постепенно  перебрался в каскадерство. 



Фильмография Мартина Иванова (родился в 1977 году в Москве):
«Превосходство Борна», «Ультиматум Борна», «Квант милосердия», «007: Координаты «Скайфолл», «Миссия невыполнима: Протокол фантом», «Форсаж 6», «Три икса: Мировое господство», «Телохранитель киллера», «Шпион, который меня кинул» и многие другие.
Трехкратный обладатель премии американских кинокаскадеров TAURUS в категории «Лучшая работа с автомобилем»: в 2005 году за фильм «Превосходство Борна», в 2008 году за фильм «Ультиматум Борна», в 2017 году за фильм «Джейсон Борн».


— Чего, интересно, вы боялись в детстве?
— Вроде, ничего не боялся. Может, змей... но их никто особо не любит.

— А что самое страшное в работе каскадера?
— Мы же все там подготовлены, мы не прыгаем голыми в огонь. Тем более, трюковое кино постоянно совершенствуется, облегчая работу каскадерам. Много механизмов и средств, чтобы все это было безопасно, но выглядело эффектно. Такого, чтобы мы каждый день молились, чтобы не умереть, не бывает, и чтобы гибли через день, тоже не бывает. Случаются какие-то аварии, травмы, но очень редко.

— У вас есть личные каскадерские рекорды?
— Для фильма «Стритрейсеры» я делал переворот на джипе, получилось шесть оборотов, это рекорд для России, его еще не побили. Хотя на съемках «Казино «Рояль» в Голливуде английский каскадер сделал семь оборотов, говорят, это мировой кинорекорд. Но вообще перед нами не ставят цель сделать, скажем, 20 оборотов. Надо сделать, сколько получится.

— А есть ли какой-то коронный трюк, из-за которого вас приглашают в кино?
— Меня зовут из-за общего уровня вождения: я могу выполнить на машине все, что требуется, на большой скорости и очень точно. Вообще, мне нравятся погони. Хотя за перевороты, например, хорошо платят.

— Перед съемкой вы репетируете или сразу на камеру делаете?
— В России чаще всего снимается сразу: обсуждают с постановщиком трюков, что можно сделать, вызывают каскадеров и снимают. А если это за рубежом и большой проект, то недели две репетируют, отрабатывают все важные моменты, бьют машины, смотрят, как они разбиваются, чтобы потом на площадке все получилось по-намеченному.

Я НЕ МОГУ СКАЗАТЬ: «МНЕ ЖАЛКО БИТЬ ASTON MARTIN, Я НЕ БУДУ» — ЭТО МОЯ РАБОТА. НО НА «БОНДЕ» МЫ ИХ ТАК СИЛЬНО И НЕ БИЛИ.


— Вы применяете свои навыки в жизни?
— Если я опаздываю куда-то, еду быстрее, но, конечно, не так резво, как в фильмах.

— Что чувствуешь, когда разбиваешь дорогущую машину типа Aston Martin да не одну, а шесть подряд?
— Я не могу сказать «мне жалко, я не буду» — это моя работа. Было несколько случаев, когда бились из-за моей ошибки или ошибки другой машины, тогда это не очень приятно. Но вот на «Бонде» мы их так сильно не били, «Астоны» все равно должны были доехать до конца.
То есть машины не переворачивались так, чтобы вообще разбиться и встать... Я прекрасно понимаю, что это кино, все оплачено, это спонсорские машины. Ну, работа такая.

— Каким должен быть ваш рабочий день, чтобы вы сказали себе: «День удался»?
— Для меня это должно быть интересно, сложно и внове. Это могут быть даже не столько трюки, сколько очень точная езда, когда надо на скорости проехать и не разбить ничего. В каждом фильме бывают такие дни, например, в «Кванте милосердия» были интересные съемки в тоннеле. Если все получается и без проблем, то это хороший день.


— Чем определяется успех в профессии каскадера?
— По числу работ, по их уровню и качеству. У нас есть награда каскадерская — «Таурус» называется. У меня их две — за «Превосходство Борна» и «Ультиматум Борна», и трижды я был номинирован за «Квант милосердия», «Стритрейсеров» и «Код доступа «Кейптаун».

— Каковы за кадром, в обычной жизни голливудские звезды, которых вы дублировали?
— На площадке отношения складываются обычно приятельские, но не так, что мы потом каждый день переписываемся. 
Райан Рейнолдс — он такой, приятный, спокойный парень. Мэтт Деймон — общительный, запросто болтает со всеми: и с каскадерами, и с костюмерами. Между дублями рассказывает какие-то истории смешные. Со всеми, кто хочет, фотографируется. Мы когда в Нью-Йорке снимали, 7-ю авеню перекрыли, а Мэтт Деймон мне говорит: «Давай, Мартин, сфотографируемся, потому что это единственный раз в жизни, когда ты сможешь сняться на совершенно пустой 7-й авеню». Это ведь самый центр Нью-Йорка.


А Дэниела Крейга я видел на площадке всего пару съемочных дней: актеров снимают отдельно или в павильоне. Так, «привет-привет», и все. У Дэниела были охранники, которые следили, чтобы его никто не фотографировал. Объясняли это тем, что он стесняется своей «звездности».

— К чему надо быть готовым, собираясь пробиться в Голливуде?
— Ну, ты должен быть профессионалом... А еще должно повезти, должны звезды сойтись. Вот как у меня было, например: «Превосходство Борна» снимали в Москве, я туда попал вместе с отцом. Английский каскадер отказался делать рискованный, по его мнению, трюк. А я сказал, что смогу. Меня заметили.

— Почему у Голливуда получаются зрелищные фильмы, а у нас пока нет?
— В США это отработанная индустрия, в которой все профессионалы. В России все пока на любительском уровне. Мало кто из моих коллег может прожить только на заработки от съемок в российском кино. Они-то да, каскадеры, но у каждого есть еще свой маленький бизнес, за который тоже должна голова болеть. В США ты каскадер и больше ничем не занимаешься. А здесь — посвятить лучшие годы трюкам, а потом придумывать, как обеспечить старость? Грустно. И если до кризиса количество российских проектов росло,
после — все закрылись. Снимают и сейчас, но уже с сумасшедшей экономией. На экране это видно.

— Что самое сложное в вашей профессии?
— Сложно — придумать что-то новое. Почти все было, все придумали, все сняли. Еще бывает сложно
после съемок свои деньги получить, но это я говорю о русских проектах.

— Вы не боитесь, что живых каскадеров совсем вытеснят компьютерные технологии?
— На моем веку вряд ли уж совсем. Бывает, что и сейчас они отнимают у тебя некоторую работу, но редко.
Чаще пока помогают: убрать тросики, дорисовать пламя. Таким образом и риски снижаются, когда на компьютере можно что-то убрать, спрятать или дорисовать.



— А на век вашего сына живого каскадерства хватит? Если он тоже захочет заниматься этим, поддержите?
— Я не буду против. Хотя не уверен, что лет через 20 это будет все еще популярная профессия, возможно, будет слишком много компьютерного. Хотя, говорят, что зрители хотят видеть живых каскадеров на экране. В любом случае водить автомобиль я его научу, а дальше пусть думает сам.

— Ну, и напоследок поделитесь секретами выживания на дорогах мегаполиса.
— В мегаполисе я сейчас сам еле выживаю. Много людей выезжает на дорогу с нулевым пониманием
вождения. 
Бывают просто фантастические ситуации! Я не понимаю, ну как можно: обгоняют по обочине фуру и потом ее подрезают. Каждый день обязательно попадешь в пробку, случившуюся из-за какого-нибудь «Форда фокуса», залезшего под фуру. На что вы рассчитываете? Фура не видит, что у нее справа.


Из бумажного архива «Нации», №18, январь 2016 года.