«Мама наказана, она не выйдет». Как это — жить с детьми под домашним арестом?
Люди

«Мама наказана, она не выйдет». Как это — жить с детьми под домашним арестом?

14-летняя Влада и 7-летний Миша Шевченко — о том, как изменилась их жизнь.

автор Светлана Ломакина/фото архив героев

6 Мая 2019

Этот текст не об уголовном деле ростовчанки Анастасии Шевченко (активистка «Открытой России», обвиняется по статье 284.1 «Осуществление деятельности организации, признанной нежелательной на территории РФ»).
Эта история о том, как люди, семья, вдруг оказались в необычных условиях.
С разрешения адвоката мы поговорили с детьми Анастасии (самой ей с журналистами общаться запрещено).

Влада Шевченко, 14 лет:

— Когда мы узнали про домашний арест, честно говоря, была некая злоба и немножечко облегчения, потому что все понимали: могут назначить реальный арест в СИЗО, и конвоиры маме говорили перед первым судом: «Нет, вас, наверное, точно посадят, у нас такого кипеша никогда не было...»

Когда мы переехали в эту квартиру, было очень классно, я давно не испытывала таких эмоций. Мы два дня не видели маму, она была в изоляторе. И увидели ее уже здесь. Она показала нам браслет, рассказала, что у нее брали отпечатки рук, это когда по ладони прокатывают черной краской. Она потом пошла помыть руки, а воды нет... Упросила купить ей пятилитровую бутылку, чтобы вымыть руки. Потом еще рассказывала, про изолятор...

Но домашний арест — тоже непросто. Мама не имеет права пользоваться телефоном, интернетом, соцсетями. Забрали наш с Мишей ноут, айпэд, мамин ноут и айфон, бабушкин планшет. Есть фотоаппарат зеркальный, из него карту памяти изъяли. Мне и бабушке оставили по одному телефону, чтобы мы могли связываться.

Когда приходили органы опеки, мама тоже не имела права выйти. Бабушка разговаривала в коридоре, а Мишу (7-летнего брата) выводили в подъезд, чтобы посмотреть, жив он или нет, и как выглядит. Потом органы опеки приходили со следователем, и мама уже могла разговаривать с ними. Мы открываем двери только после звонка в домофон. Знаем голоса тех, кому можно открыть, другим не открываем.


* * *

Мне сегодня надо еще купить цветы. У мамы есть подруга в Москве, она перевела деньги и попросила сделать маме такой подарок. Я хочу купить какое-то домашнее растение. Поставим его на окно. Домашнее растение для домашнего ареста. Смешно.

Вообще так получилось, что наши окна выходят на здание следственного управления, куда маму водили на допросы. Там же работает следователь.

Бабушка говорит, что нам с братом надо быть серьезнее: «Что вы такие веселые посты в фейсбуке пишете? Что люди подумают? У нас же такая ситуация…» А я думаю: ну не плакать же?


* * *

После ареста жизнь наша, конечно, изменилась. Раньше было все так миленько. Никто кроме мамы, домом почти не занимался. Квартира, продукты, покупка вещей — все было на ней. А теперь это делаю я. Сегодня купила Мише очки солнечные. Он хотел оранжевые, но я настояла на синих. Они ему идут больше. Мама одобрила.

Поскольку она сейчас не может никуда выходить, то я научилась платить за коммуналку, вместе с бабушкой мы ходим в банк за алиментами. Мама для первого раза расписала нам листы с инструкциями: идете туда-то, берете талон, на табло увидите то-то, подходите и говорите так-то, если не получится. Это оказалось очень удобно. Я быстро разобралась.

Мишина жизнь тоже изменилась. Он научился выносить мусор и недавно под моим руководством купил молоко и хлеб.

Я стала разбираться в ценах: ищу, где дешевле, что можно взять по акции... Недавно поймала себя на том, что стала экономить. Мы с Мишей были в больнице, я попросила воды. Он хотел налить в два разных стаканчика — себе и мне. А я говорю: «Зачем два, мы можем и из одного попить». С деньгами сейчас негусто, поэтому вошло в привычку уже.


* * *

Мама под домашним арестом с 23 января. Домашние аресты бывают разные. У мамы очень строгий: ей нельзя выходить на улицу и общаться ни с кем, кроме своих детей, бабушки, папы, хозяйки квартиры, у которой мы живем, следователя и инспектора ФСИН. Мы раньше жили на другой квартире, тоже съемной. Но когда это все случилось, ее хозяйка не разрешила, чтобы мама там находилась под домашним арестом. Получалось, что маме нужно было отбывать наказание в СИЗО или найти какую-то другую квартиру. Тогда друзья помогли: нашли Наталью Крайнову (экс-глава «Ростовского регионального агентства поддержки предпринимательства). Она очень хорошая. В ее квартире мы и живем.


* * *

Квартира в центре, недалеко от собора. Мама часто стоит у окна и куда-то смотрит. Может сидеть на подоконнике часами и тоже смотреть. Недавно, когда выиграл «Ростов», тоже так было. На улице тусовка, все пели, кричали. Мама говорит: идите погуляйте. Но нам не хотелось. Она скучает по прогулкам, я чувствую.

Мама никогда не жалуется. И когда зуб у нее болел, и ее не отпускали в стоматологию, она долго терпела, ночами спать не могла. Врач потом, когда все-таки отпустили, удивлялся, как такую боль пять дней можно терпеть. Другие напишут ходатайство — и их пускают в парикмахерские или даже погулять. Маме не разрешают ничего. Даже в школу на праздник, посвященный 8 Марта, где выступал Миша, вместо мамы пошла бабушка. Ей пришлось впервые снимать видео на телефон, и она не смогла переключить фронтальную камеру. Теперь в начале записи мы смотрим на бабушку, которая не может разобраться в телефоне.

Но бабушка уже освоила и вотсап. Раньше мне мама писала, теперь все вопросы решаем через бабушку: что купить, куда надо зайти, где забрать Мишу. Я раньше увлекалась футболом, ходила на дополнительные занятия, а теперь ничего не успеваю.


* * *

Из-за всего этого я часто пропускаю школу. Моя классная руководительница переживает. Приходится приносить справки, искать уважительные причины. Но вообще в школе боятся затрагивать тему домашнего ареста. Думают, что она для меня болезненная, поэтому делают вид, что ничего не произошло. Но я не знаю, почему они боятся. Это моя жизнь, и дома мы только и говорим, что об этой ситуации. А о чем еще? Я недавно прочла в интернете, что какой-то мужчина, который тоже находился под домашним арестом, открутил отверткой свой браслет и продал его на рынке. А деньги пропил. Спрашиваю у мамы в шутку: «Ну, и что ты сидишь? Принести отвертку?»


* * *

Браслеты бывают разные. С некоторыми можно даже гулять по улице, у них большой радиус. Эта женщина известная, как ее? Евгения Васильева (известна в связи с коррупционным скандалом в минобороны)? Она даже на шопинг ходила. У мамы все прогулки ограничиваются квартирой. И браслет у нас какой-то неисправный. Срабатывает чуть ли не каждую ночь. И когда мы спрашивали инспектора, не может ли он поменять нам браслет, он сказал, что у всех такое бывает. Когда он приезжает, маме каждый раз надо писать объяснительную: что она никуда не выходила, браслет сработал сам. Недавно это было в три часа ночи. В такое время она давно уже спит. В будни мама рано ложится, потому что брат ходит в первую смену, она его утром собирает, а водит Мишу в школу теперь бабушка.

К браслету прилагается еще такой аппарат — как старый телефон. На нем есть несколько кнопок. По нему можно вызвать скорую, аварийные службы. Он почему-то очень понравился нашей кошке Эмме, она по нему ходила, кнопки нажимала, а телефон этот нельзя шевелить: если поступает сигнал, что его двигали, надо писать объяснительную... Сейчас мама приклеила его скотчем к подоконнику, чтоб не шевелился.

Кстати, сам браслет носить очень неудобно. Мы с мамой привыкли сидеть, подложив под себя ноги, теперь долго не посидишь — давит. А мыться с ним можно спокойно.


* * *

Если вы думаете, что во время ареста никто не приходит, то нет. Приходят постоянно, но не гости, а адвокаты, следователь, инспектор. Каждый день проверяют: дома ли мама, нет ли посторонних. Бабушка говорит, что нет у нас покоя.

А мама ко всему относится спокойно, у нее такой характер. Она много над собой работает: занимается йогой и читает книги. Сейчас читает о политической психологии. Еще мама готовится к выступлениям на суде. Я тоже хожу с ней на суды, и мне очень нравится, как она выступает. Голос у нее больше не дрожит. Хотя мне кажется, что иногда это естественно, когда голос дрожит. К примеру, когда она рассказывает про Алину (17-летняя дочь Анастасии Шевченко, жила в специнтернате для детей-инвалидов, умерла 31 января от пневмонии), то сдерживает себя с трудом...


* * *

За те три месяца, что мама под домашним арестом, она научилась делать стрижки. Мама всегда за нами тщательно следила. Особенно за Мишиной прической. У него кудряшки, и не в каждой парикмахерской его стригут правильно. Я купила машинку для стрижки, мама ее освоила и постригла Мишу, а меня — ножницами. Получилось не хуже, чем в парикмахерской.

Что мы еще делаем каждый день? Смотрим фильмы, качаем пресс. Мама занялась фейс-фитнесом, это гимнастика для лица. Делает пилинг и потом ходит с красным лицом, поэтому я называю ее Синьор Помидор.


* * *

Когда мама выходит на улицу (на суд или, как недавно, в стоматологию), она идет, ловит солнечные лучи и дышит. Мы видим, как ей приятно находиться на свободе. Каждое утро она нам говорит, какая будет погода и сколько градусов обещали, как будто бы тоже собирается выйти с нами. И я тоже стала больше внимания обращать на погоду и природу. В этом году, глядя на маму, впервые поняла, как важно видеть не из окна, что цветут деревья, или солнце жарит, или идет дождь.

Маме очень не хватает общения с друзьями. Раньше они часто виделись, ходили на праздники, в бары, на концерты. Сейчас ее друзья стали моими. Я могу ей передавать какие-то истории или новости. Но это другое, не то же самое, как если бы мама общалась с ними.

Благодаря тому, что с нами произошло, я стала больше разбираться в людях. Стала меньше им доверять. Теперь знаю: не всем и не всё можно рассказывать. Стала больше думать о последствиях. Понимаю, что каждое мое слово может выйти на общее обсуждение. Поэтому слежу за языком, свободно я говорю только с мамиными друзьями.


* * *

Миша Шевченко, 7 лет:

— Домашний арест — это вроде того, что нельзя гулять; но можно, если долго и хорошо просить, пойти к стоматологу и вылечить зуб. Я думаю, что я тоже как бы под домашним арестом. Но мне можно в школу и в магазин. А маму даже на праздник всех мам в школу не отпустили... Мама, как Рапунцель, сидит в заточении. Только косы у нее нет, а в целом она очень похожа.

Иногда я ей, чтобы она радовалась, что-то читаю. К примеру, «Маленького принца». Некоторые слова мне там непонятны, и мама мне их объясняет.

Еще давно, до ареста, я придумал особенное «спокойной ночи». И каждый вечер добавляю к нему новые слова. Раньше было такое: «Спокойной ночи, я тебя люблю, самая красивая, умная мама на свете всех мам. Изумрудная, кристальная, алмазная, железная, сделанная их всех драгоценных камней на свете».

А когда маму посадили под домашний арест, я добавил: «И охраненная в миллион раз самыми лучшими военными, но не такими самыми лучшими, чем ты. Я тебя люблю до ядра планеты Нептун, до ядра планеты Земля и до ядра всех остальных планет во всех вселенных, люблю бесконечность раз».

Мама, когда слушает особенное «спокойной ночи», всегда улыбается. И немножко грустит. И я грущу, потому что ей грустно.