«Киллер попал в меня все четыре раза. Но зачем-то я еще был нужен на этом свете»
Люди

«Киллер попал в меня все четыре раза. Но зачем-то я еще был нужен на этом свете»

Бизнесмен Булат Мотигуллин — о том, что можно успеть, когда врачи разрешают тебе сидеть всего 1,5 часа в сутки.

автор Дарья Максимович/фото архив героя, заглавное фото — с семьей на отдыхе .

21 Августа 2020





С Булатом Мотигуллиным меня познакомил калининградец Роман Аранин, его товарищ по несчастью, самый известный бизнесмен-колясочник в России. Мотигуллин — предприниматель из Нижнекамска. Упомянутое несчастье случилось с ним в 2008 году: заказали конкуренты. Киллер сделал 4 выстрела, один из них раздробил позвоночник. Булат остался жив, но сел в инвалидное кресло. А потом вернул себе бизнес. Сегодня он контролирует 40% рынка бетона в своем регионе, он — «благотворитель года-2015» в Татарстане. В 2017-м создал первый частный промышленный парк в своем городе — «Пионер»: 14 000 кв. м производственных и 4 000 кв. м офисных площадей. Поговорили с героем о том, что можно успеть, когда врачи разрешают тебе сидеть всего полтора часа в сутки.

— Давайте начнем с самоизоляции. Как быстро вы сорвались на работу?
— Самоизоляцию объявили, кажется, в четверг. В пятницу мы еще работали, в субботу остались дома, а в следующую среду в Татарстане вышло постановление, что компании, занимающиеся производством строительных материалов, могут работать. Получается, стояли всего дней пять. Нормально. Очень сильно пострадал бизнес, которым занимается моя жена, — центр детского развития «Бэби-клуб», это франшиза, у вас в Ростове они тоже есть. Сейчас у нас каждый месяц минус 200 000 рублей. К счастью, помещение в собственности, так что хотя бы аренду платить не нужно. Но все равно, клуб пять месяцев уже не работает — минус миллион рублей.

— Что такое сегодня бизнес Булата Мотигуллина?
— Это три компании. Первая и основная — «Евробетон», производство бетона, в этом году отмечаем 13 лет со дня основания. Здесь у меня работает 30 человек. «Бэби-клуб» — 10 работников. И новая компания под брендом Costune — производство фасадных панелей, штат — 20 человек. Эта история началась зимой 2019-го. Такого производства в России раньше не было, аналогичные панели поставлялись из Китая. Штука совершенно уникальная. Вот есть дешевый сайдинг, а есть дорогие материалы типа облицовочной плитки, алюкобонда. Наши фасадные панели ровно посредине. Они легкие в сборке, внутри есть утеплитель и, главное, можно сколько угодно играть с красками: хочешь под кирпич, хочешь под дерево или под природный камень, — все что угодно вообще. Можно очень быстро придать обветшалому фасаду достойный вид. Я увидел их в китайском Циндао, был там на экскурсии по производству. Мне понравился материал.

 — Знаете, как создатель «Магнита» Сергей Галицкий однажды про себя сказал? «Я родился бизнесменом. Был бы журналистом, был бы несчастен. Был бы политиком, был бы несчастен». А вы кем родились?
— Мне кажется, я — просто трудягой. Я всегда работал. А бизнес — это, наверное, что-то такое, когда ты, трудясь, хочешь и достигаешь большего. Например, отец сказал тебе вскопать огород. Ты берешь лопату, день копаешь, два копаешь, три, и еще, и еще. Потом думаешь: «А что, если купить мотоблок?» И вот ты начинаешь копать быстрее и эффективнее, да еще и соседу можешь помочь.

У меня как все сложилось: учился в Ульяновском строительном университете, после 3-го курса женился. Перешел на заочку, семью кормить надо, устроился на предприятие, которое занималось прокладкой труб в новых микрорайонах. Они мне говорят: «Ты же в институте учишься? Мы тебя мастером поставим». А я им: «Какой из меня мастер? Я еще толком не работал, мне надо понять, что и как». И меня берут рядовым монтажником. Через полгода я понял, что на стройку больше не вернусь. Вот в таком виде, как это все работает — нет, не хочу. Мне не нравится, когда строители грязные, когда нет порядка, когда реально копают лопатами вместо того, чтобы использовать технику. На стройке должна быть чистота. Строители должны быть в опрятной спецформе. Культура строительства должна быть!

Тогда я ушел в фирму менеджером по продажам, через год стал коммерческим директором, купи-продай, магазины инструмента у меня были, а потом уже бетон. И вот что самое удивительное для меня: до сих пор у нас нет культуры строительства. Я за 13 лет работы с бетоном по пальцам могу пересчитать компании, у которых на стройках все четко и красиво. У меня есть мечта заняться строительством вот на таком, правильном, уровне, но пока я к этому не готов.

Нет, я не родился бизнесменом. Мне и сегодня, будь я на ногах, было бы несложно пойти и разгрузить вагон, как я это раньше делал. Я бы не поленился. Это просто заработок.
— Какими качествами у нас должен обладать бизнесмен? Я имею в виду не какие-то общемировые понятия: предприимчивость, энергичность, — а российские качества.
— В первую очередь, надо ничего не бояться. Вести бизнес в России, я бы сказал, сложно. Очень сложно. Вот поэтому, кстати, меня перестали приглашать читать лекции для студентов — будущих предпринимателей.

— Потому что говорите им страшную правду?
— Да. Я прошу их подумать, готовы ли они на все это идти. Когда мне говорят: «Кризис 2008-го, кризис 2014-го», я обычно отвечаю: «Ребят, в России у предпринимателей всегда кризис». То налоговая наедет на тебя, то бандиты, то администрация, то какой-нибудь Роспотребнадзор. Тебя могут кинуть. Тебя могут посадить в тюрьму. Ты можешь реально потерять все. В конце концов, хотя сейчас вроде бы такого уже и нету, тебя могут устранить конкуренты. Навсегда.

— Раз вы сами об этом заговорили, мы можем вспомнить события 2008 года? Кто вас заказал?
— Это был так называемый рейдерский захват. Мы хотели построить еще один бетонный завод в Самаре, был серьезный, интересный проект с привлечением больших денег. Среди компаньонов оказались непорядочные люди, которые просто взяли и переоформили имущество компании — конкретно земельный участок — на других физлиц, подделали подписи, там целая цепочка махинаций была. Ну, а потом надо же следы замести, я же мог это дело поднять, начать судиться, и они решили просто убрать меня.

— Вы знаете, во сколько оценили вашу жизнь?
— Я могу сказать только о том, что видел в материалах дела: киллеру заплатили 100 000 рублей и еще 50 000 его подельнику, он купил автомобиль, из которого в меня стреляли.

— Где это произошло?
— Прямо во дворе моего дома. Это было в понедельник утром, я отвел дочку в сад и шел на стоянку за машиной. Буквально в ста метрах от моего подъезда все и произошло.

— Как вы остались в живых?
— Я сам задаю себе часто это вопрос. Вот в фильмах как? Один выстрел — и раз, человек мертв. В меня стреляли четыре раза, и все четыре пули попали. Легкое задело, печень, почки, но все как-то по касательной. Единственное, позвоночник серьезно зацепило, и ноги отказали. Но выжил. Видать, для чего-то все-таки я нужен еще на этом белом свете. Для чего-то большего. Всевышний, наверное, решил оставить меня. Надеюсь, что так.

— Этих людей нашли, посадили?
— Мое дело оперативники Нижнекамска раскрыли очень быстро. Всю эту цепочку. А дальше начала работать система, и каждый начал по-всякому, по-своему, как бы это сказать... За моим покушением стояли очень серьезные люди с большими деньгами. Дело было раскрыто, но реально люди сели только через 10 лет. И то не все. Заказчик к тому моменту уже был мертв. В каких-то очередных разборках его жестоко побили, он две недели в коме пролежал и умер. Моему киллеру, которому доказали 5 убийств, дали 15 лет.

— Булат, как вы с этим всем справились? Когда очнулись и поняли, что теперь не можете ходить.
— Я месяца, наверное, три вообще не понимал, что со мной случилось. Уже несколько операций прошло, уже я лежал в центре «Преодоление» в Москве, где мы с Ромой Араниным и подружились. И все ждал, что вот сейчас ко мне придут и сделают какой-то волшебный укол. Никто мне тогда не говорил, что это навсегда. А близким сказали, мол, если он выживет, то вас ждет вот такая жизнь — с коляской. Когда ко мне пришло, наконец, осознание, я понял, что надо просто перестроить свою жизнь, и, в общем-то, жить можно.

Я очень часто слышу от других про «нет времени на это, нет времени на то, я весь в цейтноте» — и вспоминаю, как я только вышел из реабилитационного центра, вернулся домой, и мне врачи разрешили сидеть по полтора часа в день. Остальное время я должен был лежать. Если сидел больше полутора часов, становился весь зеленый. Очень плохо было. Но мне надо было семью кормить, делами заниматься. И я просто оптимизировал свое время. Перестал тратить его впустую. Научился делегировать. Вот это «кроме меня никто не сделает» нужно забыть. Сделают. Не хуже тебя сделают. Нужно только правильно расставить точки контроля.
На все в жизни можно найти время, если использовать его продуктивно. А со мной ничего страшного не случилось. Ну, перестали ходить ноги, отказала нижняя часть туловища. Но жить-то можно. Ты же живешь не ногами, а эмоциями, тем, что ты видишь, чувствуешь. Конечно, бывают мысли такие «вот бы побегать сейчас, вот бы в футбол поиграть». Но я все равно себя счастливчиком считаю. Мне друзья санки специальные сделали, к которым крепятся лыжи. И я зимой по 10 километров наматываю. Плаваю 3 раза в неделю в бассейне. Одно время даже думал в паралимпийцы податься, но понял, что придется выбирать между спортом и бизнесом, а спортом не заработаешь. В зал регулярно хожу. У меня есть такие пластмассовые ноги, как я их называю. Я их надеваю и хожу, держась за коляску. Корявая ходьба, конечно, на прямых-то ногах, но спину укрепляет. Путешествовать стал больше, чем до травмы.
Ведь все могло обернуться хуже, гораздо хуже. В коляске жизнь тоже интересная. И потом тебе везде помогают, в самолет тебя первым сажают, в аэропортах специальная зона, где ты можешь полежать бесплатно. В музеи бесплатно пускают. Пенсию платят,

— А вы можете представить себе, что живете только на пенсию?
— А я ни от чего не зарекаюсь, всякое может быть. Я больше скажу: когда это все со мной случилось, моя пенсия по инвалидности была серьезной поддержкой для семьи.

— Мы с вами провели несколько дней в путешествии по Германии в прошлом году, и там Роман Аранин рассказал мне, что вы постоянно испытываете сильную боль. Я, признаюсь, до конца не верила: вы все время смеетесь, шутите, — как это возможно, если человеку больно? Расскажите об этой боли, пожалуйста, о ее преодолении. Может быть, это поможет кому-то из наших читателей.
— У меня болят ноги, которые отказали. Да, вот так. В медицине это называется «нейропатические боли». Это часть моей жизни, часть моего организма, я с этой болью живу уже 12 лет. Если взять 10-балльную шкалу, где 10 — это когда совсем не можешь терпеть, то постоянно я испытываю боль на 5-6 баллов. И ночью тоже. Если я за ночь всего пять раз проснулся, то это я хорошо поспал. Я частенько вот так шею нагибаю, несколько секунд посижу — это когда мне уже просто невыносимо, это 8-9 баллов. Десять баллов я не даю ей, потому что как бы всегда надеюсь, что это еще не самая страшная боль.

Я пробовал многое. Таблетки, уколы. То, что мне прописывают, нужно колоть в таких дозах, что я потом буквально как овощ. Есть препараты, которые снимают ее на 3-4 часа, но потом в животе боль адская. Поэтому я их очень редко принимаю. Как с этим жить? Ну, болит и болит. Что теперь? Можно, конечно, сидеть и ныть, но от этого же легче не будет. Просто как-то живешь с ней. Миришься. Это мое. Я с этим живу. Это не самое страшное, что может случиться.

— Еще я слышала, что вы многим помогаете. Что можно просто прийти к вам в офис и попросить о помощи. Правда, что ли?
— Да. Люди просто звонят. Или сразу приходят: «Не могли бы вы нам помочь?» Есть те, кому я помогаю постоянно: детские садики, благотворительные организации, мечети, церкви. Нет такого, чтобы я отказывал. Звонит, например, заведующая детсадом. Ей надо территорию подготовить к сентябрю, а у них дорожки, тротуары — все разбитое. Денег нет на это. Просит прислать 5 кубов бетона. Это мелочь совершенная, я это даже не считаю. Или вот еще. Я много лет на пятничный намаз езжу в деревню Красная Кадка, это в 40 километрах от Нижнекамска. Мне там комфортно, всё по душе. Обычно там кроме меня только дедушки по 80-90 лет. И вот я каждый раз попадаю на их активные посиделки: что нужно забор у кладбища отремонтировать, что крыша течет, проблемы с отоплением, что такая-то семья нуждается в помощи. Я вижу, как они по-настоящему этим увлечены, как они рады возможности делать что-то своими руками, как у них глаза горят от всей этой кипучей деятельности. А ведь могли бы сидеть дома перед телевизором. И я помогаю им — для того, чтобы все это продолжало работать. Меня самого это безумно вдохновляет.

А иногда приходит человек, начинаешь с ним говорить — и быстро понимаешь, что он просто-напросто лентяй, бездельник. Предлагаешь: «Давай я тебя на работу устрою». — «А мне не нужна работа»… Мне непросто вообще на эту тему говорить, я иногда сильно сомневаюсь, правильно ли я поступаю.

Сейчас у меня возникла идея об открытии социальной столовой. Я уже несколько месяцев этой мыслью живу. Меня к этому подтолкнула моя мама. Она уже 11 лет живет одна после того, как умер папа. И я вижу, что женщина, когда живет одна, перестает заморачиваться. То есть мужчину же надо кормить, а так она йогурт съела, кефиру попила, гречка у нее со вчера осталась — вот и вся стряпня. Нет полноценного горячего питания. Не для кого его готовить. И она мне говорит: «Я мало ем потому, что у меня уже не то здоровье, мне и не надо ничего».

Но однажды я с ней в санаторий поехал. В санатории шведский стол. И я смотрю, а мама-то ест больше меня. Несколько дней прошло — стал замечать, что она и двигаться стала активней. Бодрость такая у нее появилась. А ведь таких женщин в городе много. Кто-то не хочет готовить для себя одной целую кастрюлю супа, а кто-то просто не может себе этого позволить. Пенсия 11 тысяч рублей, а квартплата 6. Какой уж тут горячий обед. Да и ритм жизни у них какой? Движения нет. Утром встали, «Доброе утро» послушали, Малышеву посмотрели, потом «Модный приговор». Обед настал. После обеда — сериал. А вот если тебе нужно будет выйти из дома, куда-то доехать, там пообедать, с кем-то увидеться, пообщаться — минимум два часа это займет. Такая точка притяжения. Может, какие-то еще интересы параллельно у них появятся.

Эти обеды будут бесплатные. Для всех. Пока я рассчитываю на 200 обедов в день, но если появится возможность как-то монетизировать, то будем делать больше. Как монетизировать? Очень просто. Дать людям возможность поучаствовать в проекте. «Оплати обед пенсионеру, отправь смс на такой-то номер». Ну, условно. Если все получится, то проект можно будет масштабировать: такая проблема ведь не только в моем городе.

Сейчас заметная часть того, что я зарабатываю, уходит на какие-то социальные, благотворительные проекты. Я прямо сам балдею от этого. Я вижу глаза людей, которым помогаю. Вижу, как много это для них значит. Но главное — это очень важно для меня.

Это проект журнала «Нация» — «Соль земли»: о современниках, чьи дела и поступки вызывают у нас уважение и восхищение. Расскажите о нашем герое своим друзьям, поделитесь этим текстом в своих соцсетях.