Дмитрий Нагиев: «Почему меня унижают в моей стране?»
Люди

Дмитрий Нагиев: «Почему меня унижают в моей стране?»

Самый востребованный и вездесущий российский актер и шоумен — о наболевшем.

автор Екатерина Максимова

1 Марта 2016

— Говорят, об американской жизни нужно судить не по новостям CNN, а по мультсериалу «Южный парк». А что на нашем ТВ нужно посмотреть иностранцу, чтобы все о нас понять?

— Как говорил профессор Преображенский? Не читайте советских газет до обеда. Вот и наше ТВ смотреть не надо. Все российские программы очень однобокие, их задача одна — поднять чувство патриотизма у соотечественника. Вряд ли из этого вынесешь что-то объективное, не зная нашей страны вовсе. Пусть приедут, посмотрят на Россию своими глазами и сформулируют свою точку зрения. Хотя тут тоже опасность. Недавно иностранцы-журналисты проехали на поезде всю нашу страну. Они, понятное дело, сделали выводы о жизни наших с вами соотечественников по той картине, которую наблюдали в не самых процветающих регионах: пьянство, бедность и далее по тексту. Но это, мягко говоря, неполная картина. Что же они не заехали в Санкт-Петербург, Екатеринбург или Москву, чтобы посмотреть, как там живут русские?

Из кино российского тоже мало что почерпнешь. У нас же хорошее кино то, в котором одноглазую беременную женщину стошнило в сумасшедшем доме. Это называется альтернативное кино и очень ценится. Не знаю, может быть, надо поступать, как в фильме «Люди в черном»? Помните, там герой для того, чтобы узнать правду о пришествии инопланетян, читал «желтую» прессу. Так вот, чтобы понять не то что бы русских, но представление русских о том, как надо жить, стоит смотреть предельно простые фильмы последних лет, зачастую это дурацкие комедии. Там нет политического оттенка, зато есть наши представления о красивой жизни. Такая красивая и местами даже правдивая картинка жизни современного россиянина.

— Однобокость телевидения — результат негласной цензуры?

— Да. Что-то у нас слишком много стало тем, на которые нельзя шутить и не принято говорить. Нет, нужно и можно говорить обо всем. Почему есть вещи, которые скрыты от обывателя? Семейное положение некоторых власть имущих, их же доходы. Я, правда, не понимаю, как в развитой стране, демократической существуют подобные запретные темы.


— А в чем-то потягаться с западными коллегами наши телевизионные деятели сегодня могут? Мы можем что-то экспортировать в этой отрасли?

— Давайте не будем тягаться. Любое желание что-то экспортировать и соревноваться носит разрушительный характер. Я бы просто делал хороший продукт и не задумывался, сколько можно заработать на этом и кого обогнать. Не секрет, что Россия является одной из немногих стран, в которой бюджет картины разворовывается еще на стадии запуска. В других даже очень коррумпированных странах сначала продукт запускается, а потом начинается растаскивание бюджета. В этом направлении мы всех уже опередили. Так что я бы не посягал на соревнование, я бы просто старался делать качественный продукт. Для себя в первую очередь.

— Если бы вам дали пять минут эфира для послания человечеству, что бы вы сказали людям?

— Как известно, очень легко любить все человечество и трудно любить того, кто рядом. Так вот, я обратился бы не к человечеству, а к жителям моей страны. И я бы говорил как простой обыватель. Я просто хочу, чтобы мои соотечественники были добрее. Хватит быть злыми друг к другу, хватит унижать человеческое достоинство. Я не понимаю, почему, чтобы получить одну справку, я должен пройти в разных частях города несколько врачей. Я не понимаю, почему, чтобы забрать машину со штрафстоянки, я должен потратить сутки. У меня вот так же забрали машину во Франции, и чтобы вернуть ее, мне понадобилось семь минут. Да, я заплатил приличный штраф, но меня никто не унижал. Мы должны забыть хамство. Вот как только забудем, все у нас станет хорошо. Преступность за границей ничуть не меньше нашей и даже больше. Но мы идем по улице Гамбурга или Парижа и ощущаем себя защищенными в толпе, чувствуем, что толпа не несет агрессии. У нас совсем другое, в толпе тебя не убьют и не ограбят, но вокруг люди, почему-то враждебно настроенные друг к другу. Россия — не то что «одна из», Россия — единственная страна в мире, жители которой, собираясь на отдых за рубеж, просят, чтобы им подобрали отель, где не будет русских. Это дикость какая-то. Люди же всегда пытаются жить в окружении своих соотечественников.

— Согласитесь, культурный градус задает в том числе и телевизор. Давайте про стандарты и эталоны из «ящика». Вот сегодня у каких людей из телевизора наши дети могут поучиться хорошему русскому языку или чувству юмора?

— О! Вы сейчас, спасибо вам за это, перечислили все мои плюсы. Я серьезно. Я стараюсь говорить на чистом русском языке. Если вы посмотрите на всех моих героев, они не ругаются матом, ни один мой герой не произносит слов «мужик» и «баба». Это абсолютно осознанная установка. Даже такие быдловатые товарищи, как прапорщик Задов или Фома из «Физрука», не позволяют себе этого. Я просто уверен, пока в нашей стране будут «мужики» и «бабы», здесь будет разруха. А что касается чувства юмора… не знаю. Изначально вообще родители должны привить детям даже не чувство юмора, а вкус. Если есть вкус, есть внутренний фильтр, ребенок сам сможет отличить хорошую шутку от плохой, красивую песню от некрасивой, искреннего артиста от неискреннего. Я вообще не думаю, что телевидение носит патологически развращающий характер. Самое ценное в телевизоре то, что ты можешь в любой момент его выключить.

РИА, Екатерина Чеснокова

— А есть программы, которые не дают вам этого сделать? Какие лица из телевизора заставляют вас «залипать» — от Екатерины Андреевой до Джейми Оливера?

— Да, есть такие лица и такие программы. Но «залипания» носят разовый и нерегулярный характер. Зачастую даже очень приличная программа зависит от уровня гостя или качества прописанного на сегодня юмора. Так что позвольте без имен. Их немного, но они есть. Конечно, есть гуру разговорного жанра, такие как Джон Стюарт, Опра Уинфри, Джерри Стрингер. Это абсолютные и безоговорочные величины. И у нас есть свои гуру: Александр Васильевич Масляков и Иван Андреевич Ургант.

— Этому учатся? Верите вы вообще в журналистское или актерское образование?

— Верю в образование. В актерское — в меньшей степени, а в журналистское — да, определенно. Научиться можно многому. Другой вопрос, что у нас журналистика носит безбашенный и ненаказуемый характер. И это губит в первую очередь саму журналистику: не нужно по-настоящему работать, заниматься теми же журналистскими расследованиями. Ты можешь взять «с потолка» любую сенсацию и просто поместить ее в газету или журнал.

Я как более или менее медийное лицо сталкиваюсь с этим постоянно. Часто натыкаюсь на статьи о себе, в которых нет вообще ни слова правды.

— Мы кроме сайта делаем еще и одноименный журнал. И у нас образовалась добрая традиция спрашивать у властителей умов: если бы вы были редактором журнала с названием «Нация», кого бы вы поставили на обложку?

— Кроме себя?

— Хорошо, первая обложка — Дмитрий Нагиев. Пожалуй, мы так и сделаем. Давайте еще пару номеров.

— Сейчас… Нет, вы меня в тупик поставили. Вот к каждому, кого я сейчас вспоминаю, у меня есть вопросы.

— Озвучите?

— Нет. Просто быть известным не значит быть примером для подражания. Короче, я скромно ставлю на первую обложку себя. Потом будет генерал де Голль. А потом Уинстон Черчилль.

— Замечательные люди. Но мы обычно выбираем соотечественников.

— Тогда вам придется три номера подряд довольствоваться моей симпатичной физиономией.


— Съемки сегодня съедают львиную часть вашего времени?

— Да. Но я верю, что наступит период, когда я смогу сниматься ради жизни, а не жить ради съемок. Вот в данный момент я еду со съемок. Еду на пресс-конференцию своего благотворительного фонда «Анна». И это для меня самое приятное и необычное состояние. Это отнимает время, бесит непонятливость и нерасторопность людей, у которых приходится просить деньги. Но это ни с чем не сравнимое ощущение, когда ты видишь, как у маленького лысого парня после нашей помощи начинают расти волосы. Да, мне это очень нравится… Но я увлекся. Я не очень люблю рассказывать об этом. Стараюсь заниматься потихонечку. Многие сегодня на почве благотворительности пиарят себя, и мне это неприятно. Я как-то стесняюсь это делать.

— Бывает страх, что вы всего не успеете, ну, просто надорветесь? Или это нормально, и с этим тревожным чувством и надо жить?

— Страх бывает. Точнее, я уже привык жить в состоянии тревоги. Завтра все это может закончиться, поэтому надо все делать сегодня. Вот интересно, с возрастом я стал позволять себе в работе многое, на что раньше не решился бы. В том смысле, что сегодня я больше задумываюсь о банальности и больше стараюсь бежать от нее.

Совершенно бессмысленно проводить параллель между мной экранным и мной в обычной жизни. Но скажу вам одно: я не вру зрителю с экрана в любой большой или маленькой роли. Я это везде я. Есть вещи, которые мне тяжело играть, когда это чисто физиологически неприятные герои. Но вообще нет такого, что я не стал бы играть по политическим, этическим или каким-то другим причинам. Я не настолько люблю себя в искусстве, я гораздо больше люблю искусство в себе.


 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Режиссер "Экипажа": это журналисты придумали, что Путин каждый день садится смотреть мой фильм