«Для меня старый Ростов — живой труп». Архитектор Токарев о своей прогулке с блогером Варламовым

«Для меня старый Ростов — живой труп». Архитектор Токарев о своей прогулке с блогером Варламовым Что не так с нашим городом и как его можно спасти? Мнение эксперта.
Места

«Для меня старый Ростов — живой труп». Архитектор Токарев о своей прогулке с блогером Варламовым

Что не так с нашим городом и как его можно спасти? Мнение эксперта.

Логотип Журнала Нация
Маркетплейсы
У известного блогера-путешественника Ильи Варламова — новый проект: он инспектирует города-организаторы ЧМ. На прошлой неделе побывал в Ростове. Итогом визита стали два фоторепортажа и видеоотчет (ссылки на них в конце этого текста). Высказался Варламов ожидаемо резко, чем вызвал шквал неодобрения ростовчан.

Проводником блогера по городу был ростовский архитектор Артур Токарев. Спросили у него, так ли уж обоснованы претензии заезжего критика. Ответ Токарева обескуражил: «Варламов в своих оценках мягкий и пушистый, все намного хуже, чем он говорит».


Варламов: «В Ростове хорошо»

— Варламова не любят и боятся в городах, которые он посещает. Почему вы решили стать его гидом?
— Он спросил в своих соцсетях, есть ли в Ростове человек, который хорошо знает город. В комментариях начали предлагать меня. Мне Варламов интересен, хоть я и расхожусь с ним в каких-то политических и мировоззренческих вещах, но он — один из самых известных российских блогеров, его публикации читают региональные власти. Варламов способен вывести из сонного состояния и чиновников, и жителей. И для меня это был очередной способ привлечь внимание к ростовским проблемам.

Основной его целью было посмотреть, как город изменился перед ЧМ. Обязательные пункты: стадион, фан-зона, исторический центр, по которому гуляют туристы. Побывал он и в сгоревшем районе за Театральной площадью.


Артур Токарев, 48 лет, ростовчанин. Историк архитектуры, доцент Академии архитектуры и искусств Южного федерального университета. Активно выступает в СМИ в защиту уничтожаемых архитектурных памятников. Изучает историю южного авангарда: за последние 2 года выпустил две монографии на эту тему.


— Вы же видели реакцию на интервью «Нации» с ним. Пишут, что некорректно сравнивать нас с упоминаемыми Гданьском и Казанью. Если нельзя с Европой и Татарстаном, с чем можно?
— Неважно, какого размера город и где он находится, дело в его цивилизованности и наличии культурных объектов, которые могут привлечь туристов. Главное, есть ли у него своеобразие. У Ростова оно есть.

Миланские архитекторы мне говорили, что Ростов похож на Милан, только очень грязный; похож характером застройки, смешением разных архитектурных стилей XIX века.
Варламов: «Даже в самое красивое здание города, здание городской думы, вставили стеклопакеты».

— И в чем наше своеобразие заключается?
— Если, конечно, сравнивать Ростов с Римом или другими подобными европейскими городами, то в историческом центре у нас ничего ценного нет. Кроме театра Горького, мы не можем назвать ни одного действительно уникального здания в городе. Даже здание Гордумы на Большой Садовой, нынешняя мэрия — банальная безвкусная эклектика не лучшего художественного качества. Вся наша архитектура вторична. Здание Госбанка на площади Советов — неоклассика европейского уровня. Но и она тоже вторична.

Уникальность старого Ростова в том, что остались не просто отдельные здания, а целые фрагменты исторической среды. И эту среду надо сохранить, невзирая на то, что дореволюционная застройка — отнюдь не пример для подражания. Все эти доходные дома, по сути, возводились по тем же принципам, что и сейчас: строили много и плотно, чтобы получить максимальную прибыль от ренты.

— Вы полностью согласны с мнением Варламова относительно старого и нового Ростова?
— Сразу предупрежу: я настроен гораздо категоричнее, чем Варламов. Я не могу понять, на что ростовчане обижаются. Варламов мягкий и пушистый, он меня даже несколько разочаровал своими постами. Он не стал говорить всей правды и рассказал о Ростове в пастельных тонах. Оба своих текста он начал с того, что Ростов замечательный и живой. Для меня же исторический город — живой труп.
Варламов: «К чемпионату неприглядные дома завесили баннерами. Таких баннеров администрация закупила сразу 250».

Если говорить о том положительном, что сделано к ЧМ, то я даже не знаю, что назвать. Мы готовились к чемпионату 5 лет и могли бы за это время сделать из города конфетку. У нас появился стадион и парк — это все.

Насколько успешной будет эксплуатация «Ростов-Арены» потом и каким бременем на нас ляжет, неизвестно.
Варламов: «Стадион мне нравится. Особенно вечером, когда фасад превращается в огромный экран».

Аэропорт строили не совсем к ЧМ, он был в федеральной программе «Развитие транспортной системы России». Мундиаль просто ускорил этот процесс. Вы меня простите, но в Ростове был просто безобразнейший аэропорт. Появление «Платова» в контексте ЧМ в какой-то степени даже укор для властей: почему мы так долго имели в городе такое уродство на Шолохова.

Что касается реконструкции Большой Садовой — она тоже к ЧМ не имеет отношения, это проект «Формирование комфортной городской среды». К качеству исполнения много вопросов, в том числе у автора проекта Анатолия Мосина и московского конструктурского бюро «Стрелка» (проект разработали под эгидой этого бюро). Помните, сколько было криков: «Гоните «Стрелку» взашей, она испортит нам город!»? Но даже в нынешнем состоянии Большая Садовая гораздо лучше других мест.
Обновленная Большая Садовая.

Чтобы понять, стал ли город лучше к ЧМ, я предлагаю всем патриотам прогуляться по Буденновскому, Ворошиловскому и другим проспектам и улицам, поперечным Садовой. Как было 10 лет назад, так и осталось. Что мы имеем: изуродованные жителями здания, сплит-системы, «скворечники» — самовольно застекленные балконы с козырьками, незаконные пристройки, дикая реклама. Этого не увидишь на фасадах в Москве и Питере. Все это — абсолютная дичь, этого нельзя не замечать.
Одно из самых страшных мест Ростова — это ТЦ «Континенталь» на Буденновском, его внешний вид и состояние тротуаров рядом. Весь Ростов — это и есть «Континенталь», только увеличенный.

Исторические здания изуродовали капремонтом до неузнаваемости. Примеров качественной реставрации — единицы. В основном старинные фасады совершенно ужасно оштукатурили, а все балконы закрыли профнастилом вне зависимости от стиля здания. Нигде, ни в одном европейском городе, вы такого не увидите! Есть мнение: чем такой капремонт, лучше бы все действительно само постепенно разрушилось.
Варламов: «Теперь везде убогие белые балконы».

Да, есть неплохие места на Пушкинской. Но если бы там больше занимались озеленением, а не экспериментировали с малыми архитектурными формами, было бы лучше.

Мне хочется высказаться о состоянии городской среды нецензурно, но я не Варламов, не могу себе этого позволить, да и вы не опубликуете.
На благоустройство города были выделены огромные средства, и вы видите, какие результаты. Пример — Соборный. Да, благое начинание, пешеходная зона. И тут же много градостроительных «но». Почему она упирается в парк Горького, хотя, по идее, должна продолжиться? Тоже самое в другую сторону — где собор и площадь — должны же были сделать выход к набережной. Соборный прерывается улицами, нет безопасных пешеходных переходов. Ну, вроде плитку положили, лавочки и клумбы расставили; правда, при этом срубили 11 здоровых деревьев. На Соборной площади, вокруг памятника Димитрию Ростовскому, поставили 15 бетонных уродливых урн. Пусть мне кто-нибудь объяснит: зачем?!
Переулок Соборный. Варламов: «В принципе, получилось неплохо, но кондиционеры с исторических фасадов могли бы убрать».

Что касается нового парка на Левом берегу: я пытался посмотреть на него по-другому, убедить себя, что, может, не все так плохо. Но нет — когда понимаешь, сколько это все стоило, что из этого при желании могло бы получиться… Я сейчас ни в коем случае не говорю о самом проекте, я его не видел, а лишь о качестве исполнения.
Варламов: «Сам парк — это бесконечные поля плитки. Они настолько случайны и бессмысленны, что мне сложно вообще как-либо это объяснить».

Взять парк «Зарядье» в Москве — там отнюдь не безупречное исполнение, есть минусы, но есть идея и концепция. Несмотря на недостатки, это место, в котором хочется быть. А я вынужден ехать в парк на Левом берегу просто потому, что у меня нет альтернативы. Хотя я бы с удовольствием поехал в то же «Зарядье», в московский парк Горького или в парк Галицкого.
Варламов: «А еще тут высадили сотни саженцев, но не учли один маленький момент: саженцы надо поливать! Обычно делается система автополива, у нас ведь новый современный парк. Но в Ростове просто на все забили, и деревья погибли».

Варламов: «Ну, и в лучших традициях велодорожка у нас начинается из ниоткуда и заканчивается нигде».

Очень важная вещь: в России почти половина населения — это маломобильные группы. Все привыкли, что так называют только инвалидов-колясочников, но это не так. Кто туда входит, кроме них: люди старше 60 лет, дети-дошкольники и их сопровождающие, инвалиды разных категорий, беременные, временно нетрудоспособные (например, сломавшие ногу), родители с детьми в колясках. А теперь давайте попробуем погулять с ребенком в коляске по ростовским улицам. Если не пристегнуть ребенка, он улетит вперед и разобьет себе голову об асфальт.

Инвалидов-колясочников мы вообще не видим: у них нет возможности передвигаться на коляске по улицам. Мы дикие и нецивилизованные в этом плане, нам абсолютно наплевать на таких людей, как наплевать и на самих себя. И как мы можем после этого ругать вежливого и культурного Варламова? Ответ простой — потому что он приезжий.

Уверен, что многие ростовчане, которые ругают его, давно не были в Москве и Петербурге — и просто не представляют, что такое комфортная среда. В Москве, кстати, она появилась буквально в последние несколько лет, весь центр благоустроен: положили качественную плитку, расширили тротуары.

Но для меня дико, что на Варламова обиделись и активные люди, которые бывают в столицах и за границей. Это же какой-то глубоко провинциальный подход — «хоть говно, но мое».

— Варламов восхищается ростовскими коммунальными двориками. Но ростовчане справедливо отвечают, что это только со стороны дворики такие замечательные. На деле — там все ветхо, загажено, с удобствами во дворе. Может, такой старый Ростов все же нужно сносить и строить для людей нормальное жилье?
— Конечно, можно так, как проповедовали некоторые педагоги из моего института, когда я там учился. Они считали (и некоторые считают до сих пор), что надо оставить в центре всего несколько зданий, все остальное снести и застроить улицы белоснежными модернистскими зданиями в стиле 1970-х годов — чтобы они красиво спускались по холмам правого берега к Дону.
Варламов: «Как построить многоэтажную панельку в историческом центре? Казалось бы, все застроено, места нет... Что делать? Достаточно просто запустить здание, и через несколько лет оно само разрушится».

Да, мы можем сказать, что нам это не нужно, что это дрянь и грязь. Но если мы заглянем в Северный жилой массив прямо сейчас, то увидим ту же грязь, вонючие подъезды со шприцами на лестничных клетках, забитые мусоропроводы и маргиналов.

Как сохранить среду — сложнейший вопрос. Мы же не можем сохранить каждый сарай и развалюху. Надо что-то делать, вдумчиво, качественно и разумно. В советское время с этой задачей успешно справлялись в прибалтийских республиках. Во всех городах мира есть успешные примеры. 

— Так и как нам спасать исторический центр?
— Нет единого рецепта. Если здание в более или менее хорошем состоянии, то можно сохранить все наружные стены и привести их в порядок. Если нет — оставить только главный фасад и полностью реконструировать внутреннее пространство: сделать капремонт с заменой стен и перекрытий. Это, повторюсь, сложная задача, которой наши архитекторы не занимались последние 20 лет.
Варламов: «Такое есть еще только в Одессе».

В 1980-1990-х был «средовой» подход к архитектуре. Но тогда еще не было хищных девелоперов, желающих строить высотки максимально плотно. Тогда застройщики возводили здания малой этажности (4-5 этажей), которые вполне вписывались в историческую среду. Но потом наступило новое время — а оно рассматривает центр только как квадратные метры.
Конечно, надо ремонтировать, менять коммуникации, крыши. С этой средой надо профессионально работать — но мы разучились это делать.
Варламов: «То тут, то там растут в Ростове монстры. И плевать, что они убивают историческую среду, плевать, что дороги, парки, улицы не рассчитаны на такое уплотнение. Надо рубить бабло, пока дают. Пока позволяют ростовчане».

Должны возникнуть некие идеальные условия, должны появиться люди, которые начнут менять материальную среду, а вслед за этим — представления жителей о прекрасном.
Приведу в пример Голландию: там никому в голову не придет самостоятельно сделать вывеску. Ведь есть профессионал, к которому надо обратиться. Они это понимают — и получают среду, которая сама воспитывает людей. Как у нас запустить этот процесс, я не знаю. Враз изменить ситуацию не получится, должно произойти какое-то чудо.

Лет 15 назад в Ростове начали появляться классные интерьеры. У нас ведь действительно талантливые дизайнеры. И 15 лет назад я верил, что однажды это выльется наружу в виде прекрасной архитектуры. Но в итоге: у нас есть прекрасные кафе и рестораны, из которых не хочется выходить на улицу.
Варламов: «Некоторым зданиям повезло: их отреставрировали. Но про оригинальные окна тут никто не думает».

Приведу еще пару примеров, которые делают меня пессимистом. Фасад архива Ростовского краеведческого музея на Горького несколько лет назад — с разрешения музейных работников! — оштукатурили и выкрасили в розовый цвет. Подшили пластиком карнизы, сделали ужасную современную ковку, — в общем, изуродовали. Я как-то зашел туда, спрашиваю у заведующей архивом: «Что же вы со зданием сделали?» Она: «А что плохого, стало же лучше!» — «Вот, смотрите, у вас тут античный горшок, старинная мебель. Представьте, если я сейчас начну это красить, добавлять какие-то фрагменты?» Заведующая впала в ступор.
Даже у музейных работников нет понятия о подлинности, историческое здание изувечили с их благословения.

Или давайте прогуляемся к моему родному архитектурному институту. Чтобы вы не думали, что перед вами сидит сноб, ругает все подряд и изображает из себя непризнанную элиту. Посмотрите на фасад: он избит, завешан сплит-системами, причем кабели от них местами проходят прямо через лепнину. Архитекторы изуродовали здание и даже не заметили этого! В институте осталась только одна подлинная дверь, в копировальном центре. Только потому, что заведующая канцелярией (не будучи, кстати, архитектором) запретила ее менять. Если у нас в музее и архитектурном вузе такая ситуация, то что мы можем требовать от простых жителей?

Еще надо понять вот что: если мы будем считать и говорить, что мы провинция, то так навсегда ей и останемся. Надо ориентироваться на лучшие образцы благоустройства в России и мире — вдруг что-то получится.

Чтобы алкоголик выздоровел, он должен сначала признать, что он болен. А пока он будет придумывать себе отговорки, обещать, что бросит пить завтра, ситуация не изменится.
Мы больны, у нас плохая городская среда. Приезжать в Ростов — все равно что в экзотические страны типа Сомали, как вам говорил Варламов: это забавно и интересно, наделал красивых фотографий, потом спрятался в отеле, потом улетел домой. Нам надо что-то делать, чтобы окончательно не превратиться в Сомали.

— Есть ли в России крупные города, кроме столиц, которые умеют сохранять историческое наследие?
— Таких городов нет. Столицы поступают с наследием так же варварски: в Москве в эпоху Лужкова уничтожили больше 500 памятников архитектуры. И при Собянине эта тенденция продолжается.

— Когда заходит речь о недостатках и проблемах Ростова, многие его жители просто приходят в ярость и ничего не хотят слышать. «Не трогайте наш город, он прекрасен».
— Пусть они мне покажут, где в Ростове все прекрасно! Я могу назвать всего несколько таких мест. Это, например, участок Красноармейской, вдоль Табачной фабрики, от Газетного и чуть не доходя до Ворошиловского. Там убрали парковку с тротуара, высадили деревья, выложили качественную плитку с хорошим рисунком и прекрасно отреставрировали фасад. Если весь Ростов будет такой, я скажу: да, это лучший город в мире.
Участок Красноармейской от Газетного до Ворошиловского.

Еще есть набережная, лучший участок — от Кировского до Ворошиловского. Неплоха набережная и от Ворошиловского до Соборного, но там все переуплотнено и много лишнего.

Я высказал вам все это не из брезгливости или зловредности. Это следствие нечеловеческой и с трудом выносимой боли. Бьешься за какое-то здание, добиваешься, чтобы ему вернули охранный статус, переживаешь, как бы не испортили горельефы, — я все это пропускаю через себя, потом прихожу в себя неделями.
Варламов: «А это дом на Советской улице. Присмотритесь внимательно».Фото: Общественное движение «Мой фасад»

Варламов: «За такое нужно отрывать руки!»Фото: Общественное движение «Мой фасад»

Меня нельзя упрекнуть в том, что я не знаю, не люблю этот город. Я не блогер, приехавший сюда на два дня из сытой Москвы — я местный, прожил здесь почти полвека.
Может, было бы классно проводить по полгода в Риме, приезжать сюда, встречаться с друзьями и говорить: какой кайф, Ростов, колорит, уха, шашлыки. Но у меня такой возможности нет, да я этого и не хочу.

— Какие ценные объекты в центре Ростова в опасности прямо сейчас?
— Все те, что в строительных лесах.



Репортажи Варламова:

«Ростов-на-Дону: город, который уничтожили к ЧМ» ВИДЕО

«Ростов-на-Дону: на что потратили 100 миллиардов перед ЧМ» ФОТО

«Зачем вы так с Ростовом?» ФОТО