Где в России живут самые хорошие люди?
Люди

Где в России живут самые хорошие люди?

Фото и истории из «Карты памяти» Сергея Максимишина. Часть I.

17 Сентября 2019

Сергей Максимишин — двукратный лауреат конкурса World Press Photo, его работы публиковались в журналах Time, Newsweek, Stern, Geo, «Русский Репортер» и многих других изданиях.
В издательстве «Treemedia» вышла книга Максимишина — «Карта памяти», она содержит 100 замечательных фотографий и множество забавных историй из путешествий автора. С его согласия публикуем некоторые из них.


В Северной Корее в музее подарков Ким Ир Сену нас провели в комнату, где на пластиковой травке среди папье-машовых грибочков и чучел глухарей и рябчиков стоял подарок китайских товарищей — восковая персона Великого Вождя в натуральную величину. С нами было пять корейцев — экскурсовод, переводчица О Кен и «гиды» — товарищи Пак, Фе и Цо. Увидев персону, корейцы рухнули как подкошенные — типа уважуха. Мы следом за ними — неудобно все-таки. И вот лежим и лежим. Корейцы лежат физиономией вниз и друг на друга зыркают: каждый боится первым встать, им же вечером друг на друга рапорты писать, а это важно, кто больше, вернее, меньше, ку. А если кто недостаточно ку или не дай бог вообще не ку, того можно осудить коллективным судом, подвергнуть общественному порицанию, натравить прокуратуру, а то и гражданства северокорейского лишить, заручившись всенародной северокорейской поддержкой. Долго так лежали.

Рассказывают, что какой-то важный тип из Политбюро, баловавшийся фотолюбительством (так бывает), увидел фотоаппарат Nikon F. Собрал совещание директоров оптико-механических производств и спросил: можем ли сделать подобное.
Директор ЛОМО сказал, что можем даже лучше. Через какое-то время завод сделал фотоаппарат «Алмаз». По ТТХ он покрывал «Никон», как бык овцу. Буржуи как про это узнали, вмиг «Алмазы» раскупили.
Им не сказали, что рекордными ТТХ обладал только опытный образец. А серийные изделия ломались на второй пленке. В результате, например, в Великобритании число возвратов этих
фотоаппаратов превысило число продаж.
Завершая тему индустриализации всей страны: дядька моей жены работал в Сызрани на заводе-смежнике ВАЗа.
Рассказывал:
— Как в Италии салон на герметичность проверяют? На ночь кошку запирают, утром смотрят: если жива, значит, корпус негерметичный, нужно что-то делать. Наши тоже на ночь кошку оставляют. Если к утру кошка не сбежала, значит, все хорошо.

С Дмитрием Ловецким снимали быт и нравы подводников на Баренцевом море. Димка находился внутри подлодки и снимал «нутряную» жизнь. А я на маленьком кораблике-торпедолове следовал за субмариной и снимал надводные маневры.
Проплываем мимо острова, похожего на лежащий в воде кувшин, собственно, остров так и называется — Кувшин. Скала, никакой видимой растительности, а на скале дом. Спрашиваю у флотского:
— Неужели там живут?
— Живут, и хозяйство есть. Кур держат, козу держат, собака у них большая. Были еще маленькие собачки, но их в океан сдувает.

Пора меня убирать из Пензы, иначе останусь здесь жить. На редкость обаятельный населенный пункт.
Имея некий опыт перемещения по отечеству, вывел для себя эмпирическое правило: по мере продвижения от столиц на восток, люди улучшаются вплоть до Красноярска (там максимум), а потом снова портятся. Так вот, похоже, удалось обнаружить еще один пик этой кривой: пензяки подобны ангелам.
Удивительно только, что, когда я говорю об этом пензякам, те активно протестуют. Их нужно вывозить на познавательные экскурсии в какой-нибудь Лесосибирск.

Попросил я как-то товарищей Цо, Фе и Пака отвести меня в школу. Товарищи Цо, Фе и Пак — мои «гиды», без них мне выходить из гостиницы не положено. Товарищ Фе отвечает за мое физическое тело, его наличие и удовлетворение всевозможных телесных надобностей. Товарищ Цо — по идеологической части, именно он решает, что можно фотографировать, а что — нет. А товарищ Пак — руководитель товарищей Цо и Фе. Денег для смягчения режима товарищам предлагать смысла не имеет, поскольку они боятся друг друга больше, чем меня. Так вот — про школу. Сначала они долго морочили мне голову — вопрос, мол, обсуждается, решение не принято, а пока снимай музеи и памятники. Потом я восстал — фигли, говорю, мне ваши памятники, мне живые люди нужны, если мы в нашем журнале (в Северную Корею я попал как фотограф журнала «Знамя Сонгун», издававшегося Восточно-Европейской лигой изучения идей Чучхе) одни памятники напечатаем, его никто до конца не дочитает.
И вот приходят как-то товарищи счастливые — решение, говорят, принято, идем в Училище иностранных языков. Только нам, извиняются товарищи, удалось всего один класс из колхоза вытащить — остальные рис сажают: Великий руководитель, товарищ Ким Чен Ир учит, что каждый, кто ест рис, должен его выращивать.

Приходим в школу. Всюду пусто, только в одном классе сидит человек двадцать пять накрахмаленных пионеров. Урок русского. Учительница вызывает одного к доске. Тот из-за попы достает потертый лист ватмана. На ватмане нарисован лось.
— Ой! — говорит учительница, — надо же, ты еще и рисунок нарисовал!
Мальчик рассказывает, что в подмосковной деревне Внуково рядом с аэропортом девочка Маша шла через лес. А по дороге ей повстречался лось. Но девочка Маша не испугалась, а, совсем наоборот, угостила лося пирожком, который испекла бабушка. За это лось проводил девочку Машу до школы.
— Садись, молодец, — говорит учительница. — Ставлю тебе «4,9», а не «5», потому что нужно говорить «ло́сю», а не «лосю́».
Дальше начинается работа с классом.
— Дети, а девочка Маша какая? — спрашивает учительница.
— Добрая! — хором отвечают дети.
— А еще какая?
— Смелая!
— А лось какой?
— Лось тоже добрый!
— А кто еще живет в лесу рядом с деревней Внуково?
— Лиса! Волк! Медведь! Тигр! Олень! Заяц!
— Дети, а как можно одним словом назвать тех, кто живет в лесу!
— Животные, — неуверенно говорит мальчик в очках.
— Молодец! Дети, а вы любите животных?
— Любим!
— А каких животных вы больше всего любите?
— Собак! — звенит дружный детский хор.


Учебная карточка. Декан «Фотофакультета» Павел Маркин, дай ему Бог здоровья, практиковал такие забеги: через час, хоть умри, нужна фотография из троллейбуса.
Очень действенный способ избавиться от робости, рекомендую. Я придумал такую штуку: заходил в троллейбус и говорил громко: «Товарищи, я снимаю иллюстрации для статьи о пассажирах-безбилетниках. Кто не хочет попасть в кадр, пожалуйста, закройте лицо!» В двух троллейбусах не очень интересно получилось, а в третьем вроде нормально.

Артем Житенев написал у себя в блоге о Мартынове, убийце Лермонтова. Вспомнил, как Вайль рассказывал: на какой-то книжной ярмарке попалась ему на глаза огромная шикарно
изданная «Казачья энциклопедия». Попытался найти статью «Пушкин» — нет такой статьи. Гоголя нет, Чехова нет и Толстого нет. Потому, видимо, что не казаки. А Лермонтов — есть. Статья короткая: «Русский поэт, убит на дуэли казачьим офицером».


На Суворовском нас остановил гаишник за то, что водитель Миша не пристегнут. Водитель Миша (донбасский акцент не задушишь, не убьешь), глядя гаишнику в глаза:
— Братан, а ты когда-нибудь в танке горел?
Мент пожелал счастливого пути и отпустил.
— Мишаня, а когда это ты в танке горел?
— Та нахера он мне сдался, тот танк! Я его в глаза ни разу не видел!

Мой дед, капитан Советской армии и орденоносец году в 1947-1948-м приехал в Москву. Пошел в театр. После спектакля очередь в гардероб. Впереди две дамы неземной красоты говорят по-немецки. Одна из них роняет шубку. Дед на лету подхватывает невесомый мех и накидывает на розового мрамора плечи.
— Danke schön (спасибо)! — медовым голосом говорит фрау.
И так захотелось деду, дошедшему до Вены, сказать что-нибудь по-немецки, что-нибудь непременно теплое и любезное, но само собой предательски выскочило:
— Nicht schießen (не стрелять)!


Продолжение читайте здесь.