«Сумасшедшие русские: похороны и свадьба одновременно»
Люди

«Сумасшедшие русские: похороны и свадьба одновременно»

Удивительная и неизвестная история донских казаков — телохранителей русских императоров.

автор Ольга Майдельман/фото архив музея «Донская казачья гвардия» и Николая Новикова.

22 Мая 2019

Отчаянные рубаки, искатели приключений, казаки-разбойники — какая только слава не водится за казаками. Но слава умалчивает о телохранителях семи российских императоров — казачьей лейб-гвардии.
Что мы знаем о «лейпцигской резне» и о том, как казаки изменили мировую историю? «Атака голых» о чем-нибудь нам говорит? Казаки в Африке?

Заглавное фото: офицеры Лейб-гвардии Казачьего и Лейб-гвардии Атаманского полка во дворе Новочеркасского музея Донского казачества, 1918 год.


Богатой истории казачьей элиты посвящены залы особого музея при ДГТУ (Ростов-на-Дону) — единственного в своем роде, по крайней мере, в России. Называется он культурно-выставочный центр «Донская казачья гвардия» и мало похож на обычный музей, хотя бы потому, что здесь можно не только «прикоснуться к истории», но и попробовать ее на вкус. А на вкус это — кофе с селедкой, вернее, «кохфий с оселедцем», который с XVII века знаменовал на Нижнем Дону сиесту. У верхнедонцев еще более экзотическая традиция — соленые огурцы с медом, и этим здесь тоже угощают изумленную публику, включая туристов из Америки, Австралии, Европы.

Директор центра Ирина Романова водит туркой по песку, разогретому в мраморной платформе до 300 градусов, и рассказывает: «Откуда вообще кофе на Дону? Наши казаки в XVI-XVII веках «ходили за зипунами», а проще говоря, на небольшой грабеж: брали оружие и восточных женщин — нужны были жены в хозяйстве, а в Диком поле, где зарождалось казачество, женщин было мало. У турчанок, персиянок, конечно, была привычка к кофе. Так и пошло. Что интересно — пить кофе в одиночку было не принято, собирался целый круг: соседки, родственницы. А селедка — это просто потому, что рыбы на Дону было сколько! Сухой рыбой даже печку топили.

К кофе с селедкой присоединяется собственник коллекции — военный историк Николай Новиков, который собирал бесценные раритеты 28 лет, сделав музей сначала из своей квартиры. Новиков смеется: «Сын после того, как я вывез коллекцию, говорит: «Пап, а у нас эхо появилось».

Новиков сам был мальчишкой, когда ему попалась судьбоносная книга — повесть Михаила Брагина об Отечественной войне 1812 года. Оказалось, что солдатики, в которые будущему коллекционеру так нравилось играть, в жизни были одеты принципиально по-разному, у каждого войска свой мундир. Николай увлекся настолько, что закончил истфак, стал экспертом по историческому оружию и военной форме и даже работал офицером-воспитателем в Донском императора Александра III казачьем кадетском корпусе, возрожденном в 1990-х. Так вспыхнул новый интерес — к донскому казачеству соответственно и тому малоизвестному факту, что донцы, оказывается, два века служили при императорском дворе и были настоящей воинской элитой. Если конкретно, то речь о двух полках лейб-гвардии — Казачьем и Атаманском. В первый полк отбирались брюнеты и темные шатены с Нижнего Дона (тамошние казаки кровно смешаны с Востоком). Лошади у них были гнедые. Мундир — алый. Блондины и русые — такие жили на Верхнем Дону — призывались в Атаманский полк; лошади у них — рыжие, мундиры — голубые.

Первый серьезный экспонат попался именно тогда, в 90-х, — дышащий на ладан алый мундир урядника: сукно было потерто, эполеты утрачены, сверху нашиты гусарские шнуры (мундир участвовал в самодеятельности), но зато осталось клеймо: «Лейб-гвардии Казачий полк, 1-я сотня». Несколько лет ушло на реставрацию, поиск подлинных пуговиц, петлиц, кивера, шаровар.

Дальше — больше. Помогла работа, связанная с военным антиквариатом, таможенные ярмарки в Европе и Америке, а потом откликнулась Вселенная: нужные предметы сами стали стекаться к Новикову — уникальные документы, фотографии, подлинное мундирное шитье.
Ну, и, конечно, в один голос говорят Романова и Новиков, проект не состоялся, если бы не ректор ДГТУ Бесарион Месхи — который тоже загорелся идеей, выделил помещение в здании университета на улице Социалистической, 162, и взял музей на содержание.

— Вот, смотрите, парадная форма офицера лейб-гвардии Казачьего полка, — подходим к одному из манекенов: из-под серой шинели видна шитая серебром стойка воротника мундира, — таких в России только два, один у нас, другой в Царском селе — мундир Николая II в чине полковника.
Скромно одевались императоры, что тут скажешь.

А еще в музее можно увидеть, как были одеты казаки, когда отправились в Африку охранять дипмиссию к абиссинскому царю, заглянуть в обшитый жестью 135-летний сундук казака Лариона Скачкова, где запросто поместится человек, а по традиции хранились форма и подарки родне, или, например, ознакомиться с расписанием дня лейб-гвардейцев.
Суровое расписание! Вставали казаки в 5 утра и до 6:15 чистили лошадей и стойла. Верховая езда — каждый день. Воскресенье — выходной, но верховая езда есть и тогда, а среди предметов — иппология (учение о лошадях) и ковка (должен казак и сам уметь подковать своего коня). Это не считая арифметики, чтения, письма, стрелкового дела и топографии, гимнастики, Закона Божьего.

— Кто первым сделал из максимально независимых вояк царских телохранителей? Кто был такой прозорливый?
— Это была императрица Екатерина II, — рассказывает Новиков. — Ситуация какая сложилась: 1775 год, в ходе русско-турецкой войны за выход к Черному морю заключен мир. Одновременно по стране прокатилось восстание донского казака Емельяна Пугачева. И Екатерина замыслила приблизить к себе донцов, решив, что именно они, «люди верные», будут охранять ее во время заключения Кючук-Кайнарджийского мира. Князю Потемкину было велено выбрать с Дона 65 лучших из лучших казаков и направить для службы в качестве Донской команды императорского конвоя.

— И какие были критерии отбора в придворную службу?
— Казаки должны быть из хороших фамилий (офицеров набирали только из донских дворян), при этом видные: ростом, лицом, выправкой, знанием службы. Еще такая деталь: в первую сотню лейб-гвардии подбирали людей, у которых ко всему прочему хорошо растет борода.

— Казак должен быть непременно бородатый.
— Это было нужно для единообразия дворцового караула. Но, получая отпуск, многие казаки бороды сбривали, чтобы дома не казаться стариком перед молодой женой или невестой, ведь на службу набирали в 21 год. Конечно, к концу отпуска бороды вырасти не успевали, и бритых казаков в наказание сажали на гауптвахту. Однако традиция была неуклонна: едешь домой, бороду долой. А еще лейб-гвардейцы должны быть обязательно «хорошего поведения».

— Высокие моральные устои? У казака?
— Конечно. К моральному облику относились очень щепетильно. Особенно это касалось будущих офицеров. Юнкер только подал заявку, а о нем сразу наведены справки: не было ли каких историй неприглядных — с деньгами, законом, женщинами.

— Лейб-гвардейцам нельзя было заводить романы?
— На романы обычно закрывали глаза. Хотя… когда Михаил Романов, младший брат Николая II, отбил жену у своего сослуживца, это был огромный скандал, Романова исключили из кирасирского полка. Любовь или не любовь, а это была некрасивая история. Полковые офицеры с ним общались, но с его женой запрещено было даже здороваться… С браками было строго. Нельзя было жениться на актрисах и на купчихах. Таких мужей переводили в армейские полки. В гвардии офицеры-дворяне женятся только на дворянках.

— С актрисами понятно — падшие женщины, а почему не на купчихах?
— На купчихах женились в основном, чтобы поправить материальное положение. Но офицеры лейб-гвардии должны были быть состоятельными людьми. К прошению юнкера о вступлении в полк прилагалось обязательство семьи, что она обещает помогать ему материально, пока идет служба. А квартировали донские гвардейские полки в столице — Санкт-Петербурге, самом расточительном городе империи.

— У лейб-гвардейцев было маленькое жалованье?
— Жалованье рядовых было в два раза выше, чем в армейских полках. Жалованье офицеров гвардии и армии было примерно одинаковым. Но офицер гвардии почти ничего не получал на руки: шли отчисления на офицерское собрание, на букеты полковым дамам, на подарки императрице, уходящим в отставку — в гвардии было много своих традиций. А средства были нужны, потому что офицеру лейб-гвардии не полагалось ездить в трамвае — только на извозчике, не полагалось брать билеты в театре дальше 6-го ряда, ходить в сомнительные рестораны и пить дешевое шампанское. Все должно быть высшего сорта. Статус обязывал. Была смешная история с николаевской шинелью. Эта шинель была введена при Николае I и подбивалась дорогим бобровым мехом (в армейских полках такие роскошные шинели не были обязательны, но в лейб-гвардии — конечно).
И один скуповатый офицер решил сэкономить: подбил шинель собачьим мехом, крашеным под бобра, и в ней пришел в офицерское собрание. Фокус не прошел. Стоило ему повернуться спиной, раздавалось громкое «гав!». Больше он эту шинель не носил.

Шутки шутками, но факт остается фактом: казаки, охранявшие в общей сложности семерых русских монархов, отличились во всех войнах Российской империи за 2 столетия.
Есть такой французский афоризм: «Поскребите русского — и вы обнаружите казака, поскребите казака — и вы обнаружите медведя». Фраза приписывается Наполеону, а ему было за что ненавидеть казаков. Всего 400 человек лейб-гвардии не дали великому Бонапарту резко изменить ход истории. Было это в крупнейшей битве под Лейпцигом 1813 года, которая в наших учебниках носит название «Битва народов» (с обеих сторон были собраны союзные армии), а немцы зовут ее «Лейпцигской резней» (полегло 115 000 человек). Интересно, что в учебниках роль казаков, мягко говоря, смазана: они упомянуты в числе прочих и только. Между тем, дело было так.

— После поражения в России Наполеон собирает новую армию из молодых бойцов, которая еще не знала поражений и полна амбиций, — рассказывает Новиков. — Ему противостоят союзные силы, ими руководят лично наш Александр I, австрийский император Франц и прусский король Фридрих Вильгельм. Войска сходятся в Саксонии, под Лейпцигом. Наполеон решает нанести резкий и сокрушительный удар, дать главное сражение, которым руководит лично. В ходе операции он узнает о позиции ставки трех монархов и направляет туда для атаки 10 000 тяжелых кавалеристов — кирасиров и карабинеров. Надо понимать, что это были особые войска: лошади весом в 700-800 килограммов, воины одеты в стальные кирасы и каски — настоящие танки своего времени! И этот стальной кулак Наполеон в решающий момент боя бросает на ставку: убей он императоров с королем, и война выиграна.

Позиция ставки верховного управления — на одном из холмов, у деревни Вахау. Оттуда хорошо видно, как эти «танки» пробивают пехотные каре, мощным тараном разносят линию артиллерии — и приближаются. У них, конечно, большие потери, но осталось не меньше тысячи целеустремленных убийц. В ставке начинается паника, штабные офицеры разбегаются, однако русский император самообладания не потерял, хотя за спиной у него только личный конвой — 4 сотни лейб-гвардейцев: 300 донских казаков и 100 черноморских. Отправив командира лейб-казаков, генерал-адъютанта Орлова-Денисова, за подкреплением, он зовет его заместителя: «Ефремова ко мне!» Показывает направление атаки: «Действуй». Полковник Ефремов выскакивает на лошади перед первым эскадроном, крестит эфесом сабли казаков и с криком «в атаку, за мной!» бросается вперед. Но как легкому кавалеристу поразить практически рыцаря? И казаки проявляют природную смекалку: они берут в бой пики, а пиками казаки орудовали лучше всех в Европе. «Коли их в подмышки да в пузо!» — кричит Ефремов. Это были уязвимые места. Стали колоть и лошадей: лошади — на дыбы, и латнику уже не до боя, лишь бы в седле удержаться. Казаки напугали французов. Атака захлебнулась. Подошло подкрепление, и французы отступили. Полковника Ефремова сразу, на поле боя, наградили генеральским орденом св. Георгия 3-й степени, остальным предложили на выбор — чин или орден, и день этот отмечали подарками ежегодно.
А представьте, если бы французы убили императоров? Наполеон стал бы правителем Европы, и мы бы с вами вряд ли говорили на русском.

— Уверяю вас, — тем временем рассказывает Ирина Романова петербургской экскурсии, — вы все прекрасно знаете походный полковой марш казачьей лейб-гвардии.

Экскурсия молчит и напряженно думает, но находится знаток, со снисходительным видом выдающий тайну: походный марш лейб-гвардии — марш Мендельсона, тот самый, свадебный.

— Да, верно. Когда в 1877-м казаки уходили на очередную русско-турецкую войну, император Александр II, наблюдая из окна за построением войск, сказал своей свите: «Только посмотрите, как весело собираются на войну казаки! Будто на свадьбу!». Один из генералов и предложил: «Так давайте им в качестве полкового марша пожалуем марш Мендельсона!», он тогда был в моде. Император идею одобрил, и с тех пор полк выходил на парады под звуки свадебных фанфар. Конечно, когда в XX веке во Франции хоронили последних офицеров в эмиграции и несли гробы под бравурные звуки марша, французы крутили пальцем у виска: сумасшедшие русские — и свадьба, и похороны сразу!

— Ивана Ефремова ставят в один ряд с самым известным казаком в мире — Матвеем Платовым. Чем он отличился кроме защиты монархов в Лейпцигской резне? — продолжаю допытываться у Новикова.
— И его, и Василия Орлова-Денисова. Они участвовали в тех же войнах, что и Платов, лично водили полк в атаки и отличились во всех сражениях. Оба получили генеральские чины, дружили, но были, кстати, совершенно из разных миров. Орлов-Денисов (1775-1843) — граф, а Ефремов (1774-1843) — из бедной семьи. В станице у него была кличка Ванька-телятник, он работал пастухом у богатого родственника. А когда сына родственника призвали на службу, вместо него в далекий холодный Петербург отправили ровесника, Ваньку-телятника. Парень здоровый, видный. Купили коня, оружие, и вперед. Дело было зимой, до столицы он добирался четыре месяца. Попал в нижние чины, само собой. Чтобы заработать, изучил шорное ремесло, амуницию шил, седла ремонтировал, а на отложенные деньги купил азбуку да выучился грамоте. Тогда его повысили до ординарца, стал донесения развозить. И не было бы счастья, да несчастье помогло. Когда он скакал с пакетом мимо дворца Павла I, выскочил с лаем пудель — любимая собака императора. Конь дал свечку, Ефремов, видя, что отогнать не удается, одним выстрелом уложил пса. Крик, скандал — собачку убили! Вечером Павел вызвал его к себе: «Ты, что же это, сукин сын, себе позволяешь?» Ефремов ни жив ни мертв, но отвечает смело: «Ваше императорское величество, я выполнял приказ. Не донес бы пакет, армия проиграла!» Павел смягчился и не наказал, а повысил до вахмистра, помощника командира сотни. С этого курьезного момента карьера пошла в гору. В войну 1812 года Ефремов был уже полковником. А вышедшего в отставку Ваньку-телятника, ставшего генерал-лейтенантом, встречала вся станица — его везли на упряжке в пять лошадей, вся грудь в орденах.

— Расскажите подробнее о таком примечательном сражении лейб-гвардии Казачьего полка, как «атака казаков в голом виде».
— Это одна из самых необычных атак в истории. Она случилась в 1812 году, в Отечественную войну у реки Двины. Полк прикрывал отступающую армию Барклая-де-Толли и как мог сдерживал французов. На ночь русская и французская армии разбили лагеря по обеим сторонам Двины. И вот ночью Орлов-Денисов замечает огонь костра и понимает, что один из вражеских пикетов отбился от своих. Подзывает офицера своего полка, поручика Венедикта Конькова, и дает задание — привести «языка». Коньков собрал команду из 25 казаков и распорядился всем раздеться догола, снять седла с лошадей. Объясню, почему: казаки хотели стать невидимками, и ни амуниция, ни конская сбруя не должны были выдать их случайным звуком. Голые, с пиками в руках, беззвучно переплывают они на лошадях реку и за доли минут захватывают ошалевших французов — не прозвучало ни крика, ни выстрела. Пять казаков конвоируют «языков» к Орлову-Денисову, а остальные двадцать во главе с Коньковым мчатся к лагерю неприятеля. Только представьте: три часа ночи, луна, тишина и покой, караульные у костров куняют (дремлют, клюют носом), и вдруг из темноты выскакивают голые тени на лошадях и убивают всех, кто под руку попадется. Ужас, паника. Лагерь загудел, как встревоженный улей. Но прежде, чем все опомнились, казаки, захватив несколько трофейных лошадей, вернулись к своим, не потеряв ни одного человека. Коньков за эту вылазку был награжден орденом св. Анны с короной.

— А за какие заслуги казаков так полюбил Николай I, что завещал похоронить себя в казачьем мундире?
— Хотя по традиции всех российских императоров хоронили в мундирах лейб-гвардии Преображенского полка (императоры в нем числились), Николай I завещал своему сыну Александру похоронить его в казачьем генеральском мундире. Почему — потому что ни один казачий офицер не участвовал в заговоре декабристов. Так он оценил верность казаков.

Напоследок самая грустная часть — казаки в эмиграции. После Октябрьской революции и Гражданской войны места им в новой России не было. Многие уехали во Францию, Германию и США. Наиболее известными на чужбине стали трое: подъесаул лейб-гвардии Атаманского полка Николай Туроверов, выдающийся казачий поэт, который, как считается, один с такой силой выразил боль изгнания (эмигрировал во Францию), другой казачий поэт и сотник лейб-гвардии Казачьего полка Иван Сагацкий (тоже уехал во Францию), и хорунжий Григорий Чеботарев, гвардейский казачий артиллерист, ставший в Америке видным горным инженером, профессором.
О многих ведь не осталось даже памяти — около 40 цельных собраний элитных полков России разграблены или погибли. Коллекции гвардейцев повезло больше других, ее тайно вывезли во Францию, где офицеры на свои деньги купили особняк и торжественно открыли Музей лейб-гвардии Казачьего Его Величества полка в пригороде Парижа, в Курбевуа. Часть экспонатов из Франции есть и в ростовской коллекции.