Пранкер Вован: «Навальный нам по-прежнему неинтересен»
Люди

Пранкер Вован: «Навальный нам по-прежнему неинтересен»

Как главные пранкеры России дозваниваются до президентов, и кого они не могут разыграть?

автор Анастасия Шевцова

19 Декабря 2016

Пранкер Вован (Владимир Кузнецов) — 30 лет, юрист, журналист. Начал свою деятельность в 2007 году. Широкую известность получил в конце 2011 года, сделав розыгрыш с председателем ЦИК Владимиром Чуровым. В списке его жертв-знаменитостей — президент СССР Михаил Горбачев, президент Белоруссии Александр Лукашенко, экс-президент Грузии Михаил Саакашвили, министр спорта Виталий Мутко, министр культуры Владимир Мединский и многие другие.
С 2014 года вплотную занимается украинскими политиками вместе с коллегой Алексеем Столяровым (пранкер Лексус).
С апреля 2016 года Вован и Лексус являются соведущими еженедельного пранк-шоу «Звонок» на канале НТВ.

— Википедия называет вас основателем пранк-журналистики. Сформулируйте главное отличие вашей новой науки от классической журналистики.
— Вы так говорите, как будто бы это уже настоящий выверенный жанр (смеется).

— Ну, а как? У вас уже целая программа на федеральном телевидении.
— Ну, да. Потому что, если брать обычный пранк, то это просто розыгрыш: позвонили, посмеялись и забыли. А мы с Лексусом давно уже занимаемся вещами, которые имеют большое значение для общественности. Например, история с подрывом ЛЭП в Крыму: мы своими методами установили личность подрывника, и все наши материалы были приобщены к уголовному делу. Это не назовешь розыгрышем. Мы используем пранк как способ получения информации. Главное отличие — мы не представляемся сотрудниками СМИ, а выдаем себя за каких-то друзей, коллег, чтобы человек не думал, что его разговоры записываются. Чтобы не надевал маску, которую надевает в ходе обычных интервью. При этом все, что мы делаем, остается в рамках закона.

— Но все равно ведь объекты ваших пранков жалуются на вас.
— (Смеется) Ну, конечно, кто-то жалуется, особенно на Украине. Что это все козни ФСБ и лично Владимира Путина. Но я считаю, что публичные люди, особенно политики, должны быть готовы к тому, что их личное пространство может быть несколько сокращено.

В администрации Порошенко есть люди, которые нам симпатизируют и что-то подсказывают.

— Но ведь не только украинские политики считают, что вас крышуют российские спецслужбы. Все журналисты и обыватели в этом уверены.
— К сожалению, все думают, что это очень просто. Что ФСБ дала тебе чей-то прямой номер — Порошенко или Эрдогана — и тебе остается только позвонить, представиться Бараком Обамой, и сразу с тобой готовы по полчаса разговаривать. Это все очень сложно, и мы к этому долго шли, не один год, чтобы понять, как работают эти системы, как поймать людей высшего уровня. Нужно ждать, пока разговор согласуется, потом происходит контрольный звонок, когда нам перезванивают помощники и уточняют все детали. Обыватели думают, что если у тебя есть номер, звони, и все. Но у большинства политиков такого ранга вообще нет мобильных телефонов, и разговор с ними осуществляется через спецсвязь. Только после ряда определенных договоренностей с администрацией президента той страны, куда мы звоним, нас, наконец, переключают на спецкоммутатор. (А то, что мы в свою очередь на спецсвязь не переключились, а продолжаем говорить с обычного номера, проверить невозможно.) Но у нас любят теории заговора. Я читаю новости и уже сам начинаю верить в это. Чуть ли не полковником, а то и генералом ФСБ себя ощущаю. «Кремлевские пранкеры» — так нас называют (смеется). Ага, прям в Кремле сидим и звоним оттуда. На это уже никак не повлияешь. Я отношусь к этому как к красивой легенде, почему нет? Когда все открыто, понятно — это не очень интересно. Люди любят загадки и секреты. Если раньше меня это задевало, теперь развлекает… Писали даже, что мы работаем на Тину Канделаки. Знаете, после «работы в Кремле» слушать про Тину Канделаки — это самое обидное (смеется).

— Слушайте, но ведь в администрации президентов каждодневно пытается дозвониться куча сумасшедших, а еще ведь есть иностранные спецслужбы. Администрации — они что, такие наивные?
— В администрации Порошенко, например, есть люди, которые нам не то что помогают, но симпатизируют и что-то подсказывают. А так, повторюсь, мы проводим очень сложную работу, чтобы закрутился этот маховик.

— Сколько времени обычно это занимает — от начала подготовки до разговора?
— Несколько дней на подготовку, чтобы изучить все детали. Например, когда мы звонили от Киргизии, понятно, что это совсем другая, неславянская, страна (осенью этого года пранкеры разыграли Петра Порошенко от лица главы Киргизии. — «Нация»). И я полдня учил только имена всяких помощников, потому что неподготовленному человеку их невозможно произносить слету. Изучал структуру администрации Киргизии. Искал данные о дипломатических переговорах с Украиной. Полтора дня длилось согласование данного разговора. Все вместе — дня четыре, наверное, так.

— Так ведь это очень мало! Мы думали — месяц.
— Вообще нам сначала говорили, что получится только через неделю, но почти сразу выяснилось, что Порошенко готов говорить на следующий день.

— Почему никто из администрации Порошенко не позвонил в Киргизию, чтобы удостовериться наверняка?
— А это уже вопрос к ним, к их профессиональным качествам (смеется). Мы действовали очень профессионально. Плюс некоторая наивность сотрудников администрации сыграла роль. Да и сам Порошенко был заинтересован в скорейшем разговоре. Первым делом он попросил, чтобы Киргизия проголосовала за украинскую резолюцию в ООН по Крыму — что там якобы нарушаются права человека.

Нам надо позвать в команду Максима Галкина, но, боюсь, дорого возьмет.

— А что со звездами? Вот звонок Элтону Джону от лица Путина.
— Все оказалось очень просто. Мы позвонили его представителю, телефон которого был в свободном доступе. Это было как раз после того, как Элтон Джон заявил, что он очень хотел бы поговорить с Владимиром Путиным. У представителя никаких сомнений не возникло, он сказал, что срочно едет в студию, где работает Элтон, и сообщит ему о звонке. Дальше была пара писем по электронной почте, в которых мы согласовали точное время, и через несколько часов после первого звонка все случилось. Дело в том, что Элтон Джон — звезда с мировым именем, и для него это не какое-то неожиданное событие, что с ним хочет поговорить президент. Я думаю, он часто связывается с такими, первыми, лицами. Хотя нас, конечно, удивило, что они так легко поверили и ничего не проверяли.

— С каким из пранков было тяжелее всех?
— Это, наверное, то, что сделал Алексей с Коломойским. (С сентября по октябрь 2014 года Алексей «Лексус» Столяров, загримированный под народного губернатора Донецка Павла Губарева, общался по скайпу с украинским олигархом Игорем Коломойским. — «Нация») Видеопранк — это и грим, и совсем другой уровень подготовки.

— С каждым вашим громким розыгрышем обманывать новых абонентов становится труднее? Или люди по-прежнему обманываются легко?
— Я бы не сказал, что мы обманываем людей (смеется). Конечно, труднее, потому что мы сами эту планку поднимаем. Мы уже не каким-то непонятным звездам шоу-бизнеса звоним, а политикам. Если из последнего брать — это руководители международных антидопинговых организаций, руководители Международного паралимпийского комитета. Надо английский хорошо знать, другие всякие моменты. Это сложно. Сложнее Порошенко.

— С английским понятно, а голоса умеете подделывать?
— Нет, к сожалению. Надо нам Максима Галкина позвать в команду, но, боюсь, он дорого возьмет.

— Вас кто-нибудь разоблачал и бросал трубку?
— Конечно, такое бывает, куда же без этого. Некоторые просто осторожничают: «Не хочу по телефону, давайте встретимся лично».

— Вы следите за последствиями своих пранков? Президенты увольняют подчиненных после розыгрышей?
— К Порошенко обращались журналисты, будет ли кто-то наказан из администрации. Но вопрос остался без ответа. Аппарат президента Киргизии тоже прокомментировал этот пранк: «Что ж вы разыгрываете Порошенко и Украину? Им и так сейчас плохо» (смеется).

— Человек, который в разговоре оказался совсем не таким, каким мы его представляем?
— Жириновский. Что мы видим по ТВ? Он очень эмоционален, переходит на крик, всех оскорбляет, может даже наброситься. Но, когда я с ним общался по телефону, он был сама адекватность. Общался спокойно, без криков и угроз.

— Понятно, что сейчас пранк приносит вам доход — все-таки своя программа на НТВ. А что было до? Вы зарабатывали пранками, или это было хобби?
— Да, скорее хобби. Мы могли продать какому-то СМИ определенную запись. Но это были не заказы «Позвоните тому и мы вам заплатим», а уже готовые пранки, которые мы делали по своему усмотрению. Каких-то больших денег это не приносило. А так я по образованию юрист, до НТВ работал в одном частном СМИ и занимался далекими от пранка делами.

У Жириновского нет мобильника. Надо звонить его охраннику.

— Видели 1-ю серию 1-го сезона сериала «Черное зеркало», про британского премьера и свинью? Тоже ведь розыгрыш.
— Это уже не розыгрыш, это преступление, там же дело было связано с похищением человека.

— Но такая ситуация кажется все более реалистичной, не в силу развития технологий, а потому что люди становятся все более изощренными в розыгрышах и развлечениях, старые приколы их уже не заводят.
— И все же это уголовно наказуемое деяние, а не прикол. Сейчас очень много видеопранков на ютубе, которые называют «социальными экспериментами». Подбегают ребята на улице и предлагают мочу выпить или что-то в этом роде.

— Объектом какого розыгрыша вы сами не хотели бы стать?
— Вообще любого (смеется). Гораздо приятней, когда ты владеешь ситуацией. Но, учитывая мою деятельность, я понимаю, что разыграть меня не трудно, было бы желание. Вот я с вами сейчас говорю, а, может, вы и не журналист вовсе. И в конце псевдоинтервью пошлете меня на три буквы. Тоже будет розыгрыш. Приходится быть готовым ко всему.
Вообще я хочу сказать, что не совсем правильно относить нас к пранкерам. Пранк — это все-таки прикол. Вот те самые «социальные эксперименты» на ютубе больше связаны со словом юмор. Мы этот способ используем в других целях, более, как я считаю, нужных.

— Вы говорили, что хотите поговорить с Ангелой Меркель. Начали уже готовиться к этому пранку?
— И не только с ней. Но сейчас такой период, лучше сделать паузу. Если возникнет какая-то экстренная ситуация, можно сделать с ней таким блицкригом. Тут нельзя точно сказать, когда кому позвонишь. Все зависит от момента.

— Не только с Меркель, а с кем еще?
— Да самые популярные имена, которые все знают: Барак Обама, Дональд Трамп, Хиллари Клинтон.

— И как оцениваете свои шансы? Вы же сами утверждали, что дозвониться до любого американского президента крайне сложно.
— Конечно, далекая страна с другим языком и вообще другой системой общения. Но не скажу, что совсем невозможно. Я уверен, что способы есть.

— Еще вы говорили, что Навальный никому неинтересен в последнее время. Но вот он привлек к себе внимание, заявив, что пойдет на выборы президента в 2018-м. Будете звонить?
— Он по-прежнему интересен ограниченной аудитории. Лично мне — пока нет. Потому, что все эти громкие заявления пока ничем не подкреплены. Кто угодно может сказать, что он собирается баллотироваться через 2 года. Навальный уже растерял весь тот багаж поддержки, который у него был в 2011-12-м годах. Так что я сомневаюсь, что у него получится даже повторить эффект.

— Кому из политиков и звезд шоу-биза точно не дозвониться?
— Тем, кто не пользуется телефонной связью. В той же Америке часто можно встретить людей, которые общаются только по электронной почте либо при личной встрече. В России тоже такие есть. У Жириновского, например, нет своего мобильного. Если хочется с ним пообщаться, нужно звонить на номер его охранника, который с ним постоянно. Как выяснилось, и это возможно сделать, но тем не менее процесс усложняется. Или Михаил Прохоров — у него тоже нет мобильника, и все общение происходит через его окружение.

— Есть что-то свежее, чем порадуете в ближайшее время?
— Да, есть готовый новый пранк. Его жертва — крупный чиновник одной из международных организаций. Его все знают. Планируем выпустить в январе. Думаю, будет интересно.