Депутат Госдумы из забоя
Люди

Депутат Госдумы из забоя

Александр Каминский — о ситуации с долгами «Кингкоул», своей работе под землей и на Охотном ряду.

автор Мария Погребняк

4 Сентября 2017

Большую часть своей жизни Александр Каминский отдал шахтам Ростовской области. Последние 6 лет он работает депутатом Госдумы.
Мы поговорили с Каминским о том, каково это — попасть из шахты в депутатский кабинет.

Александр Каминский, 59 лет, уроженец поселка Лиховской Ростовской области. Окончил Новочеркасский политех по специальности «инженер-шахтостроитель». На донских шахтах проработал почти 30 лет: из них 23 года был горным инженером, был также бригадиром подземных проходчиков, замдиректора по капстроительству. В 2011 году стал депутатом Госдумы от «Единой России», в 2016-м переизбрался на новый срок. Член комитета по энергетике, сопредседатель регионального штаба Общероссийского народного фронта в Ростовской области.

— Вы очень долго сами работали на шахтах. Наверняка в курсе ситуации с шахтерами в Гуково, работавшими в компании «Кингкоул», которая обанкротилась. Многомиллионную задолженность по зарплате областные власти выплатили, но люди были недовольны: требовали моральную компенсацию.
— Обычно, поступая на то или иное предприятие, человек консультируется со своими знакомыми и коллегами. У меня в жизни был период, когда я сам ездил поступать на шахту «Дальняя» в течение 4-х месяцев. Но поступил. И ни о чем впоследствии не жалел. Хотя на тот момент с выплатами по заработной плате были свои сложности.
Мои коллеги по «Кингкоул» оказались не в самой благополучной ситуации. Лишившись работы по вине неэффективных собственников, они остались без рабочих мест и своей зарплаты. И здесь хотелось бы сказать спасибо председателю Госдумы Вячеславу Викторовичу Володину и губернатору Ростовской области Василию Юрьевичу Голубеву. С их помощью долги по зарплате — 350 миллионов — были выплачены. А что касается требований в связи с моральным ущербом, то это уже прерогатива суда, а не исполнительной власти. 



— Что вообще сейчас с угольной промышленностью в стране? Возможно, вообще близится конец добычи угля. Ведь это дорого, трудоемко, опасно.
— Сегодня — и президент не раз это отмечал — в угольную промышленность идут большие инвестиции. Значит, этот бизнес не убыточный, есть основания для его развития. Добыча угля активно идет на Дальнем Востоке, в Кузбассе, Туве. Нам есть, куда поставлять уголь: например, в Индию, Китай, страны АТЭС (Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество). Не думаю, что стоит говорить о закате угольной промышленности.
Да, у нас на Дону осталось 4 действующих шахты. Если ранее отличными показателями считалась добыча от 500 тысяч тонн и более, то сегодня добыть 1 миллион тонн угля в год — уже не сверхзадача, а обыденность. Жизнь не стоит на месте. Есть задачи, есть спрос, есть хорошие показатели. Уголь востребован сегодня и обязательно будет востребован в будущем.

— В Ростовской области начали продвигать альтернативную энергетику: хотят построить ветроэлектростанцию. Насколько это действительно может быть эффективно?
— Бизнес не будет вкладывать деньги в неэффективное производство. Нашлись заинтересованные структуры для этого проекта, поэтому ветроэнергетике и в целом альтернативной энергетике  в ближайшем будущем — быть.

— Расскажите, как сами работали на шахтах. Бывало ли страшно? Насколько это вообще физически и морально тяжело — добывать уголь? 
— Страха никогда не испытывал: спускался с удовольствием, ноги сами, что называется, несли. У меня диплом инженера-шахтостроителя, но по нему я проработал всего пять лет с небольшим. С 1988 года по 2011 год была обычная рабочая специальность.
Конечно, тяжеловато немного было физически. Но зато после смены – обязательно баня. А еще я любил после смены на земле поработать: земля, как и вода, дает силы, чувствуешь себя живым.

— Можете вспомнить свой первый день в Госдуме? Что больше всего запомнилось? 
— Помню, что зашел в Думу, стою с большими глазами — не знаю, куда дальше. Само название — Государственная дума, и это здание на Охотном ряду! Это все величаво, необычно. Думаю сам о себе: какой-то мужик из забоя попал в стены Госдумы. Что я тут буду делать?
На свое счастье, увидел земляка — Водолацкого (Виктор Водолацкий, депутат Госдумы, экс-атаман Всевеликого войска Донского) — «Ну, пойдем ко мне в кабинет». Помог мне, что-то подсказал. 

— Наверное, вы в тот день самый лучший костюм надели.
— Единственный надел. Галстук я до того носил только по каким-то торжественным случаям, но в Госдуму, конечно, пришел в галстуке. 



— О чем подумали, когда впервые вошли в свой думский кабинет? «Вот она, власть»?
— А что такое — власть? Мне в шахте не нужно было властвовать. Нужно было поставить задачу, самому включиться в эту работу, потом подвести итоги. В Думе то же самое. Власть для меня сегодня — возможность отстаивать жизненные интересы всех жителей Ростовской области.
Кстати, до депутатства я толком не знал, как пользоваться смартфоном: как выйти в интернет, позвонить даже (смеется). Я, когда на шахте работал, купил себе и звеньевому две маленькие самые простые «Нокии». Теперь, конечно, в этом отношении стало чуть проще, подучился немного.

— Всегда ходило много слухов о том, как вкусно и дешево в думской столовой. Правда так вкусно? Или есть блюда, которые жена лучше готовит?
— В VI созыве, да, я постоянно ходил туда обедать. Обычная столовая, каждый человек, посещающий Думу, может поесть. На обед брал себе молочную кашу, творог, стакан компота или кисель, обходилось рублей в 200. Но мясо я ем дома (смеется).

— Какая атмосфера царит в Госдуме?
— У меня сейчас место в зале заседаний рядом с землячкой Ларисой Тутовой (зампредседателя комитета по образованию и науке), недалеко от трибуны. Особенно не болтаем. Пообщаться можно в любой момент после окончания заседания. И вообще, мы же не сидим там, как истуканы — мы обсуждаем инициативы.

— Насчет инициатив. Госдума перед летними каникулами за три дня приняла 69 законов. В том числе было много запретов, например, Дума отменила бесплатный багаж для невозвратных билетов, запретила анонимно общаться в мессенджерах и продавать алкоголь в интернете и «боярышник» в автоматах. И снова была обозвана, в том числе, и СМИ, «бешеным принтером».
— Все логично — вы согласны? Я про запреты, которые вы озвучили. А что касается СМИ: лично я не обижаюсь, у каждого свое мнение. По нашему мнению, мы принимаем законы, которые идут на пользу и во благо стране. Нельзя написать и принять закон, который устроит абсолютно всех. А прозвище «бешеный принтер» я часто слышал часто в VI созыве, в VII — нет.



— Наверняка существует какой-то рейтинг эффективности региональных отделений ОНФ. На каком месте Ростовская область в системе ОНФ?
— Наше отделение входит в пятерку лучших по стране. Причина — активное участие моих коллег по региональному отделению во всех проектах ОНФ. Все активны, все реально хотят сделать жизнь в нашей области и в стране как можно комфортнее.