Как в Ростове снимали фильм о строителях для федерального ТВ
Люди

Как в Ростове снимали фильм о строителях для федерального ТВ

А мы познакомились с монтажником главных ростовских лифтов и девушкой-крановщицей.

автор Марина Гаричян/фото автора

23 Августа 2018

Это будет 4-серийный документальный фильм. Его снимают в 4 крупных городах страны по инициативе Общественного совета при Минстрое РФ. Фильм покажут на одном из общероссийских телеканалов осенью этого года.
Мы провели несколько дней вместе со съемочной группой и увидели, как создаются документальные телепроекты.

Автор ростовского эпизода фильма Дарья Соболева познакомилась с героями заранее: приезжала за пару недель до начала съемок. Кстати, подобрать героев: монтажника лифтов, сварщика и крановщицу, — помогли наши коллеги из «Отраслевого журнала «Вестник». Выбирали не только по карьерным историям, важно было, чтобы человек не стеснялся камеры и был телегеничен.


Алексей, монтажник лифтов


Частный сектор, улица Издательская — недалеко от разрастающейся как на дрожжах Левенцовки. Среди невысоких домов выделяется двухэтажный, огороженный массивным забором — дом первого ростовского героя, Алексея Белоусова. 

На часах 6:40. Встречаемся у ворот с Дарьей и Владимиром, оператором.

Хозяин не без гордости проводит экскурсию: летняя терраса, бассейн, деревянные ворота с резными гербами. На цокольном этаже — бильярдная. Алексей говорит, все делал своими руками.

— Сейчас вот лестницу заканчиваю. Знаете, как говорят: мужчина должен дом построить, дерево посадить и вырастить сына. Так я это уже все сделал.
Дарья объясняет:
— Сегодня снимаем тебя в домашней обстановке, потом посмотрим лифты, которые ты ставил. Время у нас есть, так что все будет в лайт-режиме. Если вспомнишь какие-то любопытные детали по работе, смело говори! Это не четкая схема «вопрос-ответ», мы хотим живого общения, пусть это будет прикольно.

***

Дарья и Алексей перескакивают в разговоре с «ты» на «вы» и обратно. Но герой, кажется, совсем не волнуется. Домашнее утро проходит в обычном режиме, и на камеру тут никто не обращает внимания: жена готовит завтрак, сын (у них трое детей) собирает по частям большой игрушечный дом.

— А во сколько рабочий день начинается?
— В полседьмого.
— Да ладно! В полседьмого уже на работе? Так рано?
— Чем раньше начну — тем больше сделаю. Даже когда дома завтракаю — я уже мыслями на работе. Вроде слышу все, что домашние говорят, но параллельно продумываю распорядок дня. И на работу приезжаю с четким планом.
Но если не будет настроения, могу вообще не поехать. Бывает и такое. Когда устаю очень сильно, покупаю путевки для всей семьи — а коллег буквально ставлю перед фактом. Начальник не ругается: говорит, знаю, что вернешься довольным и отдохнувшим, а это в делах только поможет.

***


Алексею 41 год. Даша шепчет мне удивленно: «Ты бы поверила? Максимум — 35!». Монтажником лифтов работает 20 лет. Профессию выбирал, глядя на отца: тот тоже был монтажником.

***


Пока у съемочной группы небольшой перерыв, Алексей рассказывает мне:
— Год назад работали в «Платове». Лифты для аэропорта выбрали у немцев: фирма ThyssenKrupp. Очень серьезный производитель, делает дорогие лифты, телетрапы, эскалаторы, «рукава». Вообще, на таких объектах у нас в стране не экономят.
Потом к нам приезжает инспектор из Москвы и все лифты просматривает под запись, фиксирует нарушения, перемеряет: очень они дотошные и внимательные к мелочам. И пишет список по каждому лифту, что там надо менять. И мне пришлось за своего ученика в «Платове» два лифта переделывать.
Но даже самый придирчивый инспектор и половины может не найти из того, что нахожу я. Ответственность-то на мне. И мне лучше знать, где рабочие могли напортачить.


***


Едем к нему на работу. По плану нужно снять, как Алексей общается с начальством. Стучит в дверь: «Сергей Викторович, можно?», заходит. Оператор за ним. Дарья придерживает меня за руку:
— Надо Вову (оператора) всегда вперед пропускать. Он говорит, было уже пару моментов, когда мы с тобой в кадр попали.


***

Садимся в машину. Внимание Дарьи привлекает дерево во дворе:
— Это невероятно: абрикосы — вот так, прямо у работы? Просто невероятно!
В один голос называем с Алексеем, что еще кроме жерделы может расти в Ростове «прямо у работы» — тютина.
— А тютина — это что?
— Шелковица по-вашему. Похожа на ежевику, только продолговатая.
Алексей соглашается:
— Примерно так. Сложно описывать, надо пробовать.

***

Следующая локация для съемок — Левенцовка: сейчас достраивают три дома, сдают в конце августа. Алексей и там отвечает за лифты. Показывая объекты, продолжает рассказ о «самом-самом»:
— Делали перинатальный центр в Ростове, 21 лифт. Громадные двухтонные лифты — чтобы с каталками можно было заехать. И архитектор запроектировал здание так, что в экстренных ситуациях вся больница смогла зайти в эти лифты и за раз спуститься. В один лифт там помещается до 30 человек. Стоимость их лифтов, оборудование и монтаж — половина от стоимости всего проекта.

— Что в твоей работе самое сложное?
— Выставить верхний пояс. От него ты опускаешь отвесы и остальное уже делаешь по ним: ставишь направляющие, собираешь кабину, потом начинаешь ставить двери — а они не становятся, потому что ты изначально где-то ошибся на пару миллиметров.

— А как с усталостью борешься?
— Чтобы не превратить работу в рутину, я чередую монтаж и наладку. Если долго делать только монтаж, начинаешь уставать — чисто физическая нагрузка. Бывает, подряд 20 лифтов: монтажи, монтажи, монтажи… И через какое-то время только железо перед глазами. И ты чувствуешь себя героем «Дня сурка»: не понимаешь, на каком лифте остановился и что вообще делаешь.

Бригады у нас делятся на монтажников и наладчиков. Бригада монтажников делает только «железо». Наладчики потом занимаются настройками электроники. А я делаю от начала и до конца. Начальству это очень выгодно: когда что-то идет не так, нужно снимать людей с объекта и возвращать на предыдущий, чтобы переделывали. А так все идет по графику — я сам монтирую и сам же проверяю. Схемы я всегда наизусть знаю. Иногда только подсматриваю, чтобы лишний раз убедиться, что прав.
В принципе, многие стремятся стать многозадачными специалистами, но не у всех хватает способностей и терпения: достигли какого-то определенного уровня, зарабатывают хорошие деньги — и все, им достаточно.

— А хорошо платят?
— Скажу вам честно: пока рубль не упал, было вообще прекрасно. У меня зарплата была около 200 тысяч. В 2008-м, помню, мы и кризис-то не сразу заметили: год еще работали без всяких остановок и вообще не понимали, почему кругом все жалуются.
Зарплата осталась на том же уровне. Но я самый высокооплачиваемый специалист. Кто-то получает 90-110. В среднем, у монтажника 70 тысяч рублей. Но все хотят больше, на меня же смотрят. Так ты делай столько, сколько я делаю!

***


На стройке шумно: грузят плиты, замешивают цемент. Дарья с детским восторгом наблюдает за работой многотонных машин. Признается:
— Я не считаю себя глупым человеком, но всю жизнь представляла строителя старым алкоголиком. Я не знаю, откуда в сознании такой образ! А сейчас вот стою на стройплощадке и вижу молодых ребят — настоящих суперменов.
К разговору подключаются рабочие, которые все это время внимательно слушали, что мы обсуждаем:
— У нас работа часто происходит на высоте. Такого, как раньше, чтоб «убитые» на площадке были, такого нет. Ну, может каменщики иногда расслабляются… Ну, с кем не бывает.

***


Коллеги, по словам Алексея, искренне порадовались, когда узнали, что про него будут снимать кино. Сам же, говорит, не сомневался, соглашаться или нет:
— Мне еще лет 20 было, и вот, случай: догоняют на улице две женщины — солидные такие. С ходу мне: «Молодой человек! У вас такая грациозная фигура! Мы хотим, чтобы вы с нами работали — в модельном бизнесе». А я не понимаю, что происходит. Меня тем временем чуть не за руку за собой уводят. Позвали на собеседование, прыгают вокруг. А мне мои пацаны говорят: «Ой, да туда только мальчики гламурные идут». Подумал: «Действительно, что-то не то».
Но на этот раз решил: все, не буду никого слушать. А то были шансы прежде — упустил.


***


Последняя точка — Музыкальный театр. Один из первых проектов Алексея, лифты здесь он ставил почти 20 лет назад.
— Смотрите, какой классный! До сих пор машина-зверь! И почти не слышно его, и едет плавно.

Дарья итожит «контрольным»:
— Что чувствуешь, когда смотришь на результаты своего труда?
— Гордость чувствую. Что лично поучаствовал в истории своего города, сделал жизнь людей удобнее. И есть самое важное — работа приносит мне удовольствие. Без удовольствия за любые деньги работать не захочешь.


Ольга, крановщица


Дарья вспоминает:
— Мне в самом начале сказали: можешь брать каких угодно героев, только пусть будет интересно. И первой я нашла крановщицу. Но там такая история. Мне сначала подобрали другую девушку, она на пульте работает. Но она в декрете. И я понимала, что для фильма, где нужно показывать человека в рабочем процессе, она не подойдет. И тут в разговоре случайно всплывает ее подружка-крановщица: «Такая замечательная». В общем, так и вышли на Ольгу. Я боялась, что эта «замена» как-то повлияет на их отношения. Но все обошлось.


***


В полседьмого утра мы у комбината крупнопанельного домостроения в 1-м Машиностроительном переулке. Его работники монтируют дома из элементов железобетонных изделий.

Из автомобиля выходит миниатюрная девушка в синем летящем платье. Это наша героиня, Ольга Страшна́я. С Дарьей они уже знакомы, мне она, здороваясь, говорит:
— Ко мне только на «ты».
Пока идем к ее крану, коллеги-мужчины кричат вслед:
— Оль, ты хоть помаду накрась для телепередачи!
Ольга смеется.
— Шутки в коллективе — это обязательно. Если не шутить, будет скучно, потому что работа, конечно, однообразная.

— Как пришла в профессию? Все-таки это необычно — женщина-крановщица.
— Многие мои родственники связаны со строительством. Но главное, я технику очень люблю. Это моя стихия! В профессии уже 14 лет, в 21 пришла.

— Сколько времени проводишь в кабине за смену?
— Обычно 8 часов, но бывает и 12. Иногда необходим технический перерыв — и тогда я могу спуститься. А иногда техника просто не выдерживает нагрузки. Тогда вызываю крановую бригаду. А во время перерыва могу читать, вязать, делать оригами, ну, или селфи. Часто просто пою: в кабине акустика хорошая (смеется).

…Кран, на котором я работаю, уникальный: он не козловой и не мостовой — он полукозловой и электрический. Его особенность и сложность — длинные стропы. Ими очень непросто управлять. Чтобы остановить раскачивание, нужно иметь четкое зрение и интуицию.


***

Ольга зовет нас к себе. Поднимаемся по очереди — признаться, не без страха. Разговор продолжаем уже наверху.

— При тебе матерятся рабочие?
— Про мат могу сказать: мы подписывали документ, который запрещает выражаться нецензурно на работе. Но лукавить не буду, бывают моменты, когда острые фразы вылетают. Но это не потому, что человек такой бескультурный. Он это делает от безысходности. Уже все перепробовал, ничего не получается, а это как бы дверь для нового действия.
Бывает и у меня — когда кран ломается во время движения или сходит с рельс. И начинаешь кричать. Я ж говорю, это отчаяние.

— Сколько платят?
— В среднем 35 тысяч.

— А как привлечь молодежь в твою профессию?
— Конкретно в моей специальности есть большой минус: многие люди реально боятся высоты. Работать приходится на 25-30 метрах от земли… Я вот в молодости вообще всегда думала, что крановщики — только мужчины. А когда пришла сюда, увидела, что тут практически все женщины. Думала, что из-за роста и веса, мы поменьше. Но потом увидела и крупных женщин-крановщиц.
...Признаюсь вам, я раньше очень дисциплинированной была. Но теперь иногда позволяю себе какие-то женские вольности. Начальство к опозданиям относится плохо. Начальник — мой дядя. И когда он говорит начальственным тоном — склад содрогается. Лучше его не доводить. Любимчиков у него нет, и мне поблажек не делает.