«Это как с Цоем: пока не погибнет первый комик, нас не признают». Как устроен русский стендап
Люди

«Это как с Цоем: пока не погибнет первый комик, нас не признают». Как устроен русский стендап

Ростовчанин выступает на разогреве у главного стендапера страны Руслана Белого.

автор Анастасия Шевцова/фото архив героя

31 Марта 2017

Ростовчанин Андрей Атлас успешно участвует в стендап-проекте «Открытый микрофон» на ТНТ. Сегодня, 31 марта, вы можете увидеть очередной его телеэфир. (А живьем выступление Андрея можно увидеть в Ростове 1 апреля в рамках BIG FOUR ШОУ.) Нам Атлас рассказал о закулисье шоу, сложной ростовской публике и о том, что такое вообще русский стендап.


— Настоящий стендап — это же про реальные смешные случаи из жизни?
— Обычно наоборот: ситуация совсем невеселая, а потом обдумаешь ее и понимаешь, как подать, чтобы смешно было. А смешных случаев в моей жизни миллион. Из последнего: когда с Русланом Белым в Ростове выступали, то не афишировалось, что будет разогрев, то есть я. Моя жена в зале сидела. Играет музыка, выхожу я: «Здравствуйте, дамы и господа», а перед женой сидят девочки, и одна другой говорит: «Ты знаешь, по-моему, Белого немножко разнесло».

— То есть тебя пока не узнают в Ростове?
— Пока, слава богу, нет. Но, знаешь, дико бывает, идешь по «Горизонту» с женой, а на тебя кто-то смотрит в упор и загадочно улыбается. И не подходит, и ничего не говорит. Жутко. И думай, то ли он меня узнал, то ли у меня ширинка расстегнута.

— Как жена к твоему занятию стендапом относится?
— Занимаюсь этим уже 4 года, но это же хобби, увлечение. А мне 30, пора о детях подумать. Сказал жене, что съезжу на кастинг «Открытого микрофона», провалю его и успокоюсь. Не получилось. Прошел, сразу начались съемки. И сейчас стабильно 2-3 раза в неделю летаю в Москву.
Она меня толкает и очень за меня болеет. Если бы не было такой поддержки, я даже не знаю… Сама она не шутит, а вдохновляет. И считает себя соавтором. Она же своим поведением дает мне материал и таким образом «кормит семью».

Вообще женатых на проекте не так много. У меня был разговор с Тимуром Каргиновым (наставник Атласа в проекте «Открытый микрофон»), он сказал: «Если планируешь делать карьеру стендап-комика, то на 3-4 ближайших года забудь о семье».

Знаешь, как нас учат? «Будь готов, что зритель поднимется на сцену и даст тебе по лицу».

— А можно ли вообще стендапом прокормить семью? Если ты не Руслан Белый и не Павел Воля.
— Даже если достиг чего-то в телеке, ты должен гастролировать. Но чтобы ездить по стране, нужно узнавание и, главное, уважение публики. Очень много комиков срезалось вот так: приехали на очередной проект ТНТ, получили 5 эфиров и «словили звезду». Потом прокатились с гастролями, заработали по 100 тысяч, и их забыли. Из основного стендапа ТНТ гастролируют все, но в одиночку большие залы собирает только Руслан Белый. Мы были с ним в Воронеже, и я офигел — 2 400 человек пришло.



— Это при том, что Белый в телеке сидит уже больше пяти лет?
— Да он лет десять только пробивался к стендапу! Светился то в КВН, то в «Убойной лиге». Человек с колоссальным жизненным опытом. Я думал, что он высокомерный, но он очень адекватный. Я настолько проникся к нему уважением. Ну, и он во мне, видимо, заметил потенциал. Взял вот в свои гастроли, ездим по стране.
…Я хочу туда попасть. Может, год на это уйдет, может больше. Самый скользкий момент – переезд в Москву. Не люблю этот город. Слишком там все быстро и динамично. И люди. У нас обычно если пришли на стендап, то пришли радоваться и смеяться. А там такие сидят: «Ну, давай, рассмеши меня».
Хотя и в Ростове был случай: в одном очень престижном заведении посетители не знали, что будет программа. И когда ведущий объявил: «А у нас сегодня стендап!», они так полуобернулись, посмотрели, что на сцене не Белый и не Воля, и больше к нам не поворачивались.

— Как часто приходится пикироваться со зрителями?
— Ох, это целое понятие в стендапе — хеклер. Человек, который что-то выкрикивает из зала. Как правило, это попытка привлечь к себе внимание — «вот, смотрите, я тоже могу». Если игнорировать, то он очень быстро «повиснет». Если ты уверен в себе, что перешутишь, можно попытаться ответить. Если получится — ты король ситуации, но если нет – ты сам себя закопал. Часто в таких случаях люди переходят на личности. Как говорит стендапер Виктор Комаров: «Про любого хеклера можно шутить как угодно жестко, но будь готов, что человек может подняться на сцену и дать по лицу».

Когда я гастролировал с Белым, стыднее всего было за Ростов. Ни в одном городе нет такой публики. Мало того, что много выкрикивали с мест, закончилось вообще… Представь, большой сольник, Белый начинает серьезную тему, к которой плавно подводил все полтора часа, готовил публику. И тут девушка выходит прямо к сцене и машет: мол, иди сюда. Он останавливается: «Что?» — «Я сейчас ухожу, можно с тобой сфотографироваться?» — «Ты понимаешь, блин, все полтора часа были ради этого момента?» Вообще в плане импровизации опыт у Белого самый богатый. Я бы не рискнул вступать с ним в полемику.

Есть у меня шутка про ЦГБ, но если выступаю в другом городе, спрашиваю: «Какое у вас есть место, куда все пожрать приезжают?» Меняю название, и шутка работает.

«Открытый микрофон» показал, что стендап — это довольно жесткая и даже жестокая местами штука. Есть вообще цензура на проекте? Или только самоцензура?
— Есть, конечно. Нам сразу сказали: все ругательные слова запрещены. Можно «фак», «мазафака», ну, и «трахаться». Все остальное — нет. Ребята на кастинге за голову хватались. Действительно, есть такие шутки, которые без мата не работают. Многие по этому поводу возмущаются: мол, что ж за юмор у вас такой, если он страдает от отсутствия мата? Так он не от этого страдает, а от недосказанности.
Есть и другие ограничения. Авторские права: нельзя напевать чьи-то песенки. Нельзя использовать названия брендов.

Ну, а про самоцензуру: в самом начале были у меня грязные шутки. Шутка когда работает? Когда она близка человеку. И я шутил на такие темы, знаешь, «все об том думают, но никто не говорит». Но в какой-то момент понял, что перерос это и не могу позволить себе такие вещи говорить со сцены. И, конечно, серьезным фильтром стало понимание, что телеэфир посмотрят родители, друзья, коллеги. Даже опытные стендап-комики переживают: «Вот у меня в монологе шутка про то, как я смотрел порнографию, а если мама увидит». Казалось бы, да ты взрослый человек, столько всего в жизни было, какая тебе разница? Но нет, родители – пожалуй, самый сильный фактор.
Ну, и просто есть заезженные темы. В последнее время тема номер один — это дед. «Мой дед, у меня есть дед, у всех же есть дед, который вот так делает?». Уже вот тут вот этот дед сидит! Или шутки из серии «моя девушка пошла учиться на права». До тебя уже пошутили все, замолчи!

Вообще самый короткий путь — для любого комедианта сблизиться с любой публикой — через самоуничижение. Я выхожу и говорю: я толстый. И все: да-да-да. Я осознанно принижаю себя перед ними, даю возможность над собой посмеяться. И мы с ними уже на одной волне. А если я выйду и скажу: «Здравствуйте, у меня 6-комнатная квартира», реакция какая будет? — «да пошел ты». Надо ближе к народу быть.



— Ты увидел комиков со всей страны на отборе на ТНТ. Страна огромная и юмор, темы для шуток, наверное, сильно разнятся.
— Не знаю, почему, но это есть, питерские ребята – они такие, отрешенные, без особых эмоций. Минск — веселые ребята, как Слава Комисаренко (один из наставников в «Открытом микрофоне»), такие: «Эхей, хо-хо!». Украина выделяется, конечно, со своими «шо», «гэ», это здорово на самом деле. Темы у них простые, народные. Москва — тут настолько все смешалось в кучу, что уже не определишь московскую школу. Курск – тоже простые ребята. Не могу сказать, что когда выступает комик, то сразу видно, из какого он города, но что-то общее прослеживается. Люди же вместе занимаются стендапом в своем городе, есть какая-то внутренняя мода, правила, и они все их перенимают. Слава Комиссаренко жаловался: когда вы постоянно вместе, начинаете друг у друга воровать слова-паразиты. А так нельзя, теряется индивидуальность.

И локальный юмор. Мы одно время пытались короткие репризы писать. «Если в Ростове зимой не выпадет снег, никто не вспомнит, что у нас есть мэр». Нас опытные люди так учили: больше пишите про Ростов. Почему? Потому что проще всего заходит местный, внутренний юмор. И если я буду выступать на корпоративе автосалона, мне надо шутить про запчасти и ТО. Это они поймут, это для них та-а-ак смешно. Когда собираются в баре разные люди, надо шутить про общее, то, что их объединяет — проще всего про их город. Вот ветер сегодня, видела, какой? Я сел в машину и подумал, что уже еду, потому что ее так качало. Ты смеешься, а если я расскажу это в Москве, никто не поймет. Что у нас? Армяне, Чалтырь и Темерник, парковки. Была шутка у нас на проекте, что центр Ростова — памятник архитектуры, когда лет через 500 откопают его, офигеют, как можно было столько машин запарковать на таких вот улочках.
Есть у меня шутка про ЦГБ, но если я выступаю в Волгодонске, где про ЦГБ никто не знает, то спрашиваю у организаторов: «Какое у вас есть место, куда все пожрать приезжают?» Меняю название, и шутка работает. У нас смешно про Чкаловский, в Москве — про Чертаново.



— Выдай нам правила идеального стендапа.
— Есть писатель и режиссер Джуди Картер, она написала очень крутую книгу «StandUp. Библия комедии». Она описывает так называемые движки. Самый популярный – слом: ты даешь человеку какую-то предустановку, потом резко обламываешь ожидание. Типа «Я хотел снять проститутку, но у меня села камера». Большинство таких шуток —надуманные, я называю их «шутка-мультик». Ну, понятно же, что этого не было на самом деле. Зачем об этом говорить? Мне кажется, с таким материалом нельзя стать серьезным стендап-комиком. Стендап надо прожить, надо опыт иметь. Стендап — это жизнь, это боль.

На Западе так: если человек один стоит на сцене, рассказывает что-то, и люди смеются, значит, это уже стендап. Музыкальный, с реквизитом, шутки в одну строку, в образе — неважно. А у нас все это было. Был КВН, был «Аншлаг». И сейчас все спорят, каким должен быть российский стендап. Так что мы живем в счастливое время становления стендапа — он вот прямо сейчас становится культурой. А еще один мой товарищ говорит: чтобы это стало прям самостоятельной культурой, надо, чтобы умер первый российский стендап-комик. Как после смерти Виктора Цоя все признали, что русский рок существует.

Я работаю преимущественно в жанре комедии наблюдений, такие рассуждения о рутине. Из последнего: я заметил, что жена по утрам бегает, суетится, на меня кричит: «быстрей-быстрей», но как только наступает момент пить кофе, она открывает шкаф и зависает на минуту-две. Что происходит с женщинами в этот момент? Возможно, это какая-то женская радиочастота, которую не воспринимает мужское ухо. И там главная баба-куратор через этот шкаф им говорит: «Так бабы, планы на сегодня: клянчим шубу, фоткаем еду в инстаграме». Из мелочи можно вытащить мысль, и эта мысль — и есть стендап.



ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: САМЫЕ СМЕШНЫЕ ИСТОРИИ, КОТОРЫЕ ПРОИСХОДИЛИ С АРТИСТАМИ ШОУ «ОДНАЖДЫ В РОССИИ» В РЕАЛЬНОЙ ЖИЗНИ

ЗВЕЗДА КОМАНДЫ КВН «СБОРНАЯ ДАГЕСТАНА» — О ТОМ, КАК ПРАВИЛЬНО ОТДЫХАТЬ В ЕГО РЕСПУБЛИКЕ

КАК УСТРОЕН КЛУБ ВЕСЕЛЫХ И НАХОДЧИВЫХ ИЗНУТРИ? РАССКАЗЫВАЕТ КОМАНДА-ПОБЕДИТЕЛЬ ПРЕМЬЕР-ЛИГИ