К юбилею рубля сообразили на троих. Евгений Попов
События

К юбилею рубля сообразили на троих. Евгений Попов

Писатель Попов провел для нас экскурсию по Красноярску, изображенному на червонце.

11 Августа 2016

В этом году у России громкая дата, пока никем, кроме нас, незамеченная. 700 лет российскому рублю (от первого упоминания в летописи 1316 года). Мы попросили высказаться о юбиляре трех хороших русских писателей: Андрея Рубанова из Москвы, Германа Садулаева из Петербурга и Евгения Попова из Красноярска.
Вчера была колонка Рубанова.
Сегодня — Евгений Попов.


Евгений Попов
Русский писатель-шестидесятник. Вместе с Василием Аксеновым, Андреем Битовым и Фазилем Искандером выпускал на Западе легендарный альманах «Метрополь», за который его исключили из Союза писателей СССР. Автор биографии «Довлатов» в серии «ЖЗЛ» (был его другом). Сегодня печатается в «Эсквайре», «Снобе», «Новом мире».

Волнуюсь! Десятирублевая бумажка, которая медленно, но верно выходит из обращения, вытесняемая желтой блестящей монеткой, это же... это же, можно сказать, перефразируя слова советской песни, которую исполняла Эдита Пьеха, «в детство кредитный билет».
Ведь на этой банкноте начальники страны изобразили мой родной город Красноярск, где прошло мое детство босоногое, где я провел нежные годы возмужания, где мне все до сих пор настолько дорого и близко, что хоть делай под левым соском татуировку на эту тему!



Смотрите рисунок. Вот, к примеру, выше надписи «Красноярск» часовня Параскевы Пятницы: дух захватывает оттого, что она теперь известна всему миру вплоть до Антарктиды, как композитор Сибелиус с финской марки, королева с английского фунта или козлобородый джентльмен с американского доллара! Это караульная часовня, поставленная в память об освоении Сибири казаками, которую они покорили, как упомянутые американцы свою Америку или английские каторжники Австралию. Ах, помню, когда было детство, в часовне этой, разрушенной неверующими большевиками, всегда было грязно неимоверно. Теперь все совсем другое: необольшевики на Пасху держат в церкви свечку в правой руке, часовня попала на червонец, а русские снова стали предметом обсуждения у всего бела света вплоть до Антарктиды. Вот что значит прогресс, если кто в нем понимает!
А что это, друзья, слева от Караульной часовни? Ба! Да это же знаменитый Коммунальный мост через Енисей, построенный прямо на моих глазах, когда я еще не был пожилой молодежью, учился в школах № 1, 10 и 20, курил с товарищами на переменах махорку.
О, юность, юность! Вода в Енисее уже тогда стала ледяная и мертвая, потому что большевики к тому времени преподнесли красноярцам замечательный подарок: построили в сорока километрах выше города Красноярскую ГЭС, после чего Енисей перестал замерзать зимой и прогреваться летом, отчего красноярцы, лишившиеся летнего купания, сердечно благодарили за это начальников страны словами народных песен и наигрышей, таких, например, как:

Играет Брежнев на гармони,
Хрущев пляшет гопака.
Погубили всю Россию
Два партийных мудака!



Коммунальный мост! Коммунальный мост! На второй день после его торжественного открытия он весь был оцеплен ментами, гэбэшниками и другими «искусствоведами в штатском», которые кропотливо изучали очередной шедевр народного творчества, а именно: нарисованную на бетонных плитах дегтем гигантскую фреску. Уже упомянутый Н. С. Хрущев был изображен в виде мощной породистой свиноматки, к щедрым сосцам которой припали «поросятки» из других стран лагеря социализма: кубинский товарищ Ф. Кастро, китайский Мао Цзедун и другие товарищи. Тяжелая жизнь у начальников страны! Никто их не любит! Все бы народу над ними смеяться, рассказывать анекдоты! А попробовал бы сам народ хоть секунду поуправлять такой большой и длинной страной. Сразу бы все украл и пропил этот самый народ, а отнюдь не растягивал бы свое удовольствие навсегда, как это обычно делают все начальники на Руси.
А мост вообще-то был хороший, не хочу бросать тень на ясную, реалистическую, хоть и исчезающую картину банкноты, где, как живые, застилают горизонт отроги Саян, где сгрудились неразличимые простым глазом красноярские секретные заводы, выпускавшие среди прочего милитаристского и такие полезные народу вещи, как холодильники, будильники и табуретки. И, конечно же, цемент!
Ведь это именно цементный завод дымит своими трубами, туда нас, школьников, возили на экскурсию, и мы сразу же были покорены огромными вращающимися печами и грязно-серым снегом вокруг на километр. Ну, я понимаю, что сейчас, когда у нас окончательно победила демократия, там все, конечно же, изменилось или изменится. Енисей снова станет купабельным, а снег таким чистым, что смело можно будет воззвать из гроба гениального местного уроженца художника Василия Сурикова, дабы он заново написал на фоне цементного завода свою знаменитую картину «Взятие снежного городка».
Жаль, конечно, что не только ценность, но и размеры купюры ограничены, а то слева от моста можно было бы увидеть красноярский алюминиевый комбинат, из-за богатств которого в начале демократии периодически возникал сыр-бор: стрельба, разоблачения, но потом почти всех представителей конфликтующих сторон убили или посадили, отчего завод снова расцвел, как любой дивный сибирский цветок.
Жалко, что не нашла своего отражения на десятке городская коммунистическая реликвия — пароход «Святитель Николай», на котором ссыльный В. И. Ленин отправился в село Шушенское, напомнившее ему «виды Швейцарии», о чем он и писал с дороги мамаше. (Уже в самой ссылке Ленин съел барана и пополнел, о чем тоже писал матушке.) В Красноярске, кстати, и музей Ильича был, очевидно, самый крупный в мире. Был возведен аккурат к концу перестройки и на жаргоне назывался «гайка». Но на деньгах его нет. Идеология-с!



Полюбовавшись кедровыми шишками и непонятными хвощами на червонце, приняв к сведению, что «подделка билетов банка России преследуется по закону», перевернем бумажку.



И сразу же увидим в окружении многократно повторенной цифры 10 странное, но единственное на всю эту сторону банкноты сооружение, ограниченное по бокам сибирскими березками, а сверху и снизу — сибирской водой.



Это и есть помянутая чуть выше Красноярская ГЭС, про которую неизвестный мне поэт сложил стихи:

Ах ты, сука-романтика,
Красноярская ГЭС.
Я приехала с бантиком,
А уехала без.

И которую коммунисты упорно строили, не жалея сил и здоровья, как не жалели их все, обманутые моею страной, энтузиасты, творцы «наилучшего устройства», уходящие из жизни, как описываемая десятирублевая купюра, шестидесятники.
Однако, если наша страна снова воспряла, то это и есть то самое обыкновенное чудо, каковым исключительно и держится наша Родина. Ничего! Выстоим, выживем, победим всех своих врагов, увидим небо в алмазах, что предсказывал Чехов, о чем свидетельствуют изображенные на червонце коренные сибирские деревья: береза, осина, елка.



Полагаю, что во всех этих моих рассуждениях нет ничего политического, криминального или, тем паче, обидного. Не то, что в действиях богатого красноярского китайца-огородника, о котором мне рассказывала покойная матушка. Китаец, находясь в общественном рыночном сортире, с особым цинизмом подтерся за неимением другой бумаги сталинской десятирублевкой, за что и схлопотал десять лет без права переписки за шпионаж и терроризм. Дело было после войны. Времена тогда были суровые, не то что сейчас.


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: К ЮБИЛЕЮ РУБЛЯ СООБРАЗИЛИ НА ТРОИХ. АНДРЕЙ РУБАНОВ