«В России все этим заняты: и гангстеры, и тюремные конвоиры»
Места

«В России все этим заняты: и гангстеры, и тюремные конвоиры»

Фотограф Сергей Новиков делает крутейший проект: снимает любительский футбол в самых закрытых и трудноступных местах страны.

автор Мария Погребняк/фото Сергей Новиков

20 Августа 2018

Проект называется «Grassroots» — «низовой». Сначала это была просто история про футболистов-любителей, но вскоре она переросла в масштабное исследование не только жизни низовых лиг, но и окружающего ее ландшафта.
Начав в 2012 году, фотограф запечатлел почти сотню команд и стадионов по всей России. (Проект выставлялся и публиковался по всему миру.)

Поговорили с Новиковым о том, как играют в футбол за Полярным кругом и кто болеет на трибунах в закрытом городе с подлодками.


— Началось с того, что в 2009-м я снимал ФК «Торпедо»-Москва — команду, которая была обладателем Кубка России, а потом внезапно стала лузером, опустилась до любительского уровня. Денег не хватило на заявку, что-то такое.
Спустя два года сделал серию под названием «FC Volga United»: снял 9 команд, у которых в названии есть имя этой реки. Проект был о людях. Но в процессе стало понятно, что пейзаж становится доминирующим. И я решил эту тему расширить.

Проект, конечно, футбольный, но, если по большому счету, «Grassroots» — это про современную Россию, про ее устройство, урбанизм.

Самая забавная кричалка — у болельщиков худшей команды низшей лиги, ФК «Знамя труда», сокращенно ФК «ЗТ». Кричалка такая: «ФК «ЗТ», тра-тэ-тэ, тра-тэ-тэ!».

Мне ставили в упрек, что проект эстетский, будто я долго выбираю кадр. На самом деле я просто прихожу на стадион, выбираю одну точку и начинаю снимать. Я мыслю серийно, это подход, появившийся еще в 1960-х годах в Америке. Был такой американский фотограф и художник Эд Рушей: он снимал десятки обычных заправок, а потом издал книгу.
Я хочу рассказать об этом феномене — низовом футболе. Мне реально интересно, как эти команды выживают, откуда берут деньги, почему они меняют названия.

— Самое странное или глухое место, куда вам приходилось забираться в рамках проекта?
— Я снимал в Мурманской области, за Полярным кругом. Газона нет, трава там просто не растет, люди играют на голой земле.
Был в Снежногорске — закрытом городе. Писал письмо в администрацию, чтобы меня пустили. Это изолированное и труднодоступное место. Там ремонтируют подлодки, и больше ничего не происходит. Две улицы, дети, жены тех, кто ремонтирует подлодки. Снимал в Заполярном, Мончегорске, Ковдоре. Это моногорода, которые интересны сами по себе.

В Ковдоре команда состоит из рабочих металлургического комбината. На матч может полкоманды не прийти, потому что у них смена. Бывало такое: не пришли, и команда проиграла.
Вообще, если мы возьмем любой город за пределами более или менее богатой европейской части России: Пермь, Киров, какой угодно, — там будет одна и та же ситуация: заняться нечем, по субботам футбол, в доме культуры турнир по армрестлингу, и все.
Но если взять, например, Батайск — там есть и другая жизнь, не только футбол. Ну, и можно всегда уехать в столицу мира, в Ростов (смеется).

— Вспомните самых колоритных личностей: когда вы встретили тверского Винни Джонса или рязанского Криштиану Роналду.
— Скорее у меня много историй про «не сложилось». Например, в Нижегородской области снимал футболиста, который в 16 лет поехал на просмотр в академию Коноплева (это была ведущая школа для спортивных талантов). Учился там вместе с Аланом Дзагоевым. Говорит, не вылезали с международных турниров. Но ему суждено было вернуться в Нижний Новгород, в любительскую лигу. Типичная судьба российского футболиста: мог бы заиграть, но как-то не сложилось, и все.

Однажды делал групповой портрет команды из Курской области. И тут один игрок вскакивает и убегает, я снять не успел. Прошу второй раз — снова убегает. В итоге я все-таки снял. Потом мне объяснили, что это местный рэкетир, гангстер. Светиться, видимо, не хотел.
В другой команде, в Ржеве Тверской области, один из игроков никак не мог прийти на съемку, все его ждали: он — конвоир в тюрьме, задержали на работе важные дела.
В общем, играют самые разные люди: от гангстеров до тюремщиков. И все при этом прекрасно общаются: все из одного города, в детстве вместе гоняли мяч, кто потом кем стал — неважно, главное — играть умеет.

— Кто и как болеет за низовой футбол? Самая забавная кричалка, которую вы слышали?
— Самую забавную я слышал в Орехово-Зуево, у болельщиков худшей команды низшей профессиональной лиги — ФК «Знамя труда», сокращенно ФК «ЗТ». Кричалка такая: «ФК «ЗТ», тра-тэ-тэ, тра-тэ-тэ!». Вот это и есть концептуализм (смеется)!
Еще очень понравилось в Семенове, есть такой город в Нижегородской области, центр золотой хохломы. Болельщики протяжно и громко кричат: «Семе-о-о-о-онов, Семе-о-о-о-онов!». Очень смешно слышать: как будто они призывают конкретного человека активнее играть.

На любой такой стадион приходит обычно 100-200 человек. Есть стадионы, где раньше играли профессиональные команды, как, например, в Камышине Волгоградской области. Есть там такой ФК «Текстильщик», у них было 3-е место в чемпионате России в 1993 году, к ним бразильцы приезжали, интересная жизнь была. Сейчас играют как любители. У них огромный стадион, здоровенное неработающее табло, и сидят эти самые 100 человек.
Кстати, лидер той, прославленной в 90-е, команды до сих пор играет в местном ФК «Динамо»-Николаевск. Длинный, как жердь, такой старикан с копной седых волос носится по полю.

Кто приходит болеть — друзья, жены и дети футболистов, люди, которые любят посидеть на стадионе с бутылочкой. Можно, конечно, и в парке на скамейке выпить, но на стадионе романтичнее как-то, да еще и футбол обсудить можно. И вообще все новости за неделю.

Или такая сцена: вратарь совершенно бездумно пинает мяч вперед, он долго и медленно катится вдоль пустых трибун, а в это время диктор с большим энтузиазмом объявляет: «В данный момент на стадионе «Петровский» «Зенит» принимает московский «Спартак»...». Такое информирование о событиях в мире большого спорта для местных болельщиков. Ну, если бюджет на диктора есть, или это диктор-энтузиаст.
Все же держится на энтузиастах. Есть человек в Семенове, который раздает программки перед матчем. Может, печать и оплачивают, но он сам их составляет, готовится к каждому туру — это же тоже большая работа, которую он делает бесплатно.

Есть команды с названиями «Реж-Хлеб», «Литобувь». Но мое любимое — ФК «Центр развития личности».

Конечно, агрессивности у фанатов в провинции больше. Флаги друг у друга отнимают, случаются и драки со смертельным исходом. Там же меньше внимания со стороны полиции.
Один из первых матчей, который я снимал, был в Троицке Московской области. Маленький стадион, один полицейский. Приезжают два автобуса абсолютно бухих фанатов ФК «Титан»- Клин. С первых же минут они начинают «раскачивать» трибуны, орать, что они хозяева стадиона. Подтягивается подкрепление, еще двое полицейских, их уже трое, и они с ужасом ждут, что эти люди сотворят во втором тайме.

В Брянской, кажется, области полиция из-за беспорядков отменила два последних тура в 2016 году.
Есть, конечно, мирные группировки, как, например, в Свердловской области. Они друг друга поддерживают, не дерутся, общаются. В каждом регионе своя ситуация.

— О забавном нейминге: вы говорили, что снимали команды «Галерея обуви» и «Реж-Хлеб». С чем еще таким сталкивались?
— Да, есть в Свердловской области такой город — Реж, спонсор тамошней команды — хлебокомбинат. И у них на майках написано «Реж-хлеб», уже смешно. Но мое любимое название — «Центр развития личности», ФК из Нижегородской области. Приходит коммерческая фирма и предлагает продать душу дьяволу: мы дадим вашему клубу жизнь, а вы бегайте с нашим названием на футболках.

Есть «Литобувь»: назвали в честь фабрики, которая делает литую обувь для армии и зеков. Это ФК из Кировской области, который всю жизнь назывался «Труд», классическое название для советского клуба. У них кончились деньги, их город, Слободской, никаких средств не дает. Из соседнего города приехали люди с фабрики: мы готовы вас спонсировать. Команда: окей, будем играть. И сделали себе новые майки с надписью «Литобувь». Но деньги, видимо, не пришли. И игроки перед матчем стояли у допотопного своего табло, где счет указывается и названия команд, с двумя табличками: «Труд» и «Литобувь». Спорили-решали. В итоге поставили табличку «Труд».

Или команда из города Уральский Пермского края, которая всегда называлась «Фанерщик». Там завод с таким названием, во всем городе фанерой пахнет. Затем появляется промышленный гигант «Свеза», который объединяет деревообрабатывающие заводы Урала. Я снимал команду в тот момент, когда у большинства на футболках уже было написано «Свеза», а вратари выходили с надписью «Фанерщик». В следующем сезоне они все были «Свеза». Я спросил, что они об этом думают — «Мы, конечно, все понимаем, жить надо, играть надо, но в душе мы — фанерщики».
Кстати, я был поражен, думал, что Уральский — это будет дико угрюмый город. А там такой уютный стадион на берегу небольшой реки, очень молодая публика: студенты, школьники. Ощущение, что это какой-то университетский город. И команда оказалась очень общительная. Это было одно из самых неожиданных мест в России.

— Каким образом вы ищете команды, договариваетесь с ними?
— Однажды в соцсетях я у кого-то спросил, могу ли снять игроков перед игрой. Ответ: «А можешь на телефон 500 рублей кинуть?» (смеется). И дальше — нецензурная брань.
Сначала я ищу место и изучаю списки играющих в регионе команд. У них есть федерации, некоторые качественно освещают ход чемпионата. Есть те, которые ничего не делают. Потом ищу страницы команды в соцсетях или упоминания о ней, фотографии. Пишу тем, кто эти фотографии делает, прошу меня связать с кем-то из команды, чтобы поснимать перед матчем. Иногда мне пишут: «Давай после игры». Но это отмазка, не вариант, потому что часть игроков за матч сменится и уйдет.
Я работаю фоторедактором в двух московских изданиях и езжу на матчи на выходных: играют обычно в субботу и воскресенье. Пару раз было, что я за 90 минут матча успевал снять в двух разных городах: один тайм — в одном, второй — в другом.

Подмосковье, матч в ноябре, холодно. Судья выходит и говорит тренерам: «Играем по 30 минут тайм, все согласны?». То есть они могут нарушить правила, чтобы всем было удобно.

— Вредные привычки — бич и профессионального российского футбола. Что в низовом футболе — курят, пьют?
— Конечно, многие курят в перерыве. Они же любители, их ни за что не штрафуют. В автобусах после матча пьют, тренеры часто сами предлагают. Я как-то хотел сократить дорогу, поехал с командой на автобусе. Пока они помылись, пока сели… Отъехали за угол — остановка, все в «Пятерочку». Долго решали, что взять, потом началось: водка, пиво и все остальное.

— Чем еще любительский футбол разительно отличается от профессионального? Ну, например: они играют намного агрессивнее.
—Я недавно прочитал, что за желтую карточку на чемпионате мира игрок российской сборной получил штраф в 3 тысячи евро. А в любительском футболе такой системы нет. Игроки проявляют свои эмоции прямо, ведут себя, да, агрессивнее — особенно в отношении судей. Девушка, боковой судья, рассказывала мне, какой это ужас. Две ее коллеги, с которыми она заканчивала школу арбитров, не выдержали и ушли из профессии буквально после первых пары дней работы.
Случаются конфликты, драки прямо на поле. Крики с трибун: «Вы отсюда не уедете!». Это классика (смеется).
А так все атрибуты большого футбола присутствуют: поле того же размера, 22 игрока, судьи. Но перед первой игрой сезона судей и игроков могут встречать хлебом-солью (это инициатива либо мэрии, либо работников стадиона).
Или вот пример — Подмосковье, матч в ноябре, холодно. Судья выходит и говорит тренерам: «Играем по 30 минут тайм, все согласны?». То есть они могут нарушить правила, чтобы всем было удобно.

Вместе с ФИФА мы снимали в Шатуре, и внезапно нарисовался инспектор матча. Начал нести какую-то ерунду про права на съемку, которые есть только у федерации Московской области, а у ФИФА нет. И запрещал-то не потому, что ему жалко. Он боялся, что будет что-то не по регламенту.
Игроки одной команды могут выйти в майках с одинаковыми номерами, и такое бывает.
Или вот: на поле запрещено выходить с золотой цепочкой — это правило безопасности в футболе любого уровня. И судья, покручивая свисток на блатной манер, говорит игрокам: «Ну, что, у кого есть золото, бриллианты, сдаем мне...». Судьи с мобильниками на поле выходят.
Конечно, нарушений, желтых и красных карточек больше, чем у профессионалов; футболисты в глубинке больше фолят — всеобщий расслабон, ненаказуемость.

— Команды, которые запомнились вам больше всего?
— Есть такая новая команда «Селтик»-Шатура, Московская область. Учредитель с шотландскими корнями, поэтому «Селтик». У них, кстати, хороший уровень, третья лига. Деньги, которые удается заработать, отдают на благотворительность.
Еще «Эликорт»-Гатчина, тоже частный клуб. Администрация их не поддерживает, наоборот, старается всячески из города выжить, потому что «Эликорт» стал чемпионом Ленинградской области, а мэрия к этому, получается, никакого отношения не имеет. Власти даже создали в пику свою команду — «Гатчина», но людей не обманешь, они не будут болеть за что-то мертворожденное.

«Донгаздобыча» из хутора Сулин Миллеровского района Ростовской области — очень сильная команда. Есть Кубок регионов УЕФА, игроки из «Донгаздобычи» — основа команды Южного федерального округа. Сначала они выиграли турнир в России среди всех округов, а потом поехали на Европу. Там стали бронзовыми призерами. То есть это третья по силе любительская команда Европы.
Их спонсирует компания «Донгаздобыча». Почти все футболисты живут в Ростове, но играют на домашнем стадионе в Красном Сулине, постоянно производят там фурор. Форма у них очень крутая: желто-синие квадратики в шахматном порядке.
Насчет формы, кстати: дизайнерам типа Гоши Рубчинского можно смело ехать в регионы, копировать некоторые идеи и выносить на подиумы.