«Да, Ростов — агрессивный город. Но люди здесь незлобные»
Места

«Да, Ростов — агрессивный город. Но люди здесь незлобные»

Известные ростовчане продолжают обсуждать самые нелепые мифы о городе.

автор Андрей Бережной/заглавное фото В.Панов.

3 Июля 2019

На днях маркетинговое агентство Zoom Market опубликовало рейтинг «Самые агрессивные города России» (на основании опроса 3000 респондентов в 25 городах), Ростов-на-Дону оказался на первом месте.
Мы попросили ростовчан вспомнить другие странные утверждения и нелепые мифы о нашем городе, а еще спросили: вредило ли в жизни или, наоборот, помогало их ростовское происхождение.

Первую порцию мифов: от Вадима Калинича, Александра Хуруджи, Марка Котляра и других, — можно прочесть здесь.


Михаил Епифанов
музыкант из группы «Каста»

Виталий Кривцов
— Ростов — город агрессивный. Но люди здесь незлобные. Этот парадокс объясняется стыком многих культур и нашим недавним бандитским прошлым. «В любой непонятной ситуации будь дерзким» — это до сих пор универсальное правило Ростова. Но вообще в России есть города, где народ позлее. Например, Магнитогорск, Кемерово, Нижний Тагил. Там проблемы в экономической стагнации, отсутствии жизненных перспектив.

Самую нелепую глупость про Ростов придумал в конце 90-х журналист из журнала «ОМ» (фамилию не вспомню): «Здесь даже белки читают рэп». Полагаю, что в тот момент в его организме (из-за похмелья) наблюдалась резкая нехватка электролитов, а срок сдачи статьи поджимал.


Влада Лесниченко
винный эксперт (живет и работает в Москве)


— Самое неприятное, что я слышала от жителей других городов — что вокруг Ростова существует особая геомагнитная и климатическая зоны, которые влияют на рождение здесь маньяков и вообще злых гениев.

…Девушку можно вывезти из Ростова, но Ростов выводить из организма не стоит. Мне мои южные корни помогают. Без них я другая личность. Блеклая. Стоим недавно в очереди на регистрацию в московском аэропорту. Менеджер из-за стойки кричит: «Кто тут Ростов?» Я в ответ: «Мы!» Муж меня одергивает: «Ты чего, мы же в Питер летим». Двадцать один год прошел, а я так и не «уехала».

Нигде и никогда я не чувствовала даже минимальную негативную вибрацию по поводу моего происхождения. Немного задевает только, когда переспрашивают, из какого Ростова. В смысле?! Кто-нибудь реально встречал жителей Ростова Великого вне Ростова Великого?

Про нас в России говорят так: наглые, но радушные, хамоватые, но с огромным чувством юмора, хорошие друзья.


Сергей Смирнов
политтехнолог


— Очень смешно меня однажды спросили в Питере: «Ростов — это на Украине или на Кубани?»
Самый нелепый миф, с которым я регулярно сталкивался во время предвыборных кампаний в разных регионах, — «Ростов — бандитский город». Особенно трудно мне было опровергать это в 90-е годы, когда большая часть переговоров происходила в саунах. Тем более что я, даже когда шел в парную, никогда не снимал подаренные мне детьми нательные иконки Сергия Радонежского и Григория Победоносца, а также многочисленные кольца-перстни.

В 2004 году меня пригласили на Украину в предвыборный штаб Виктора Януковича. И на собеседовании один из его руководителей, депутат Верховной Рады из Донецка, полушутя обратился ко мне: «Ну, шо, москаль?» На что я ответил, что никакой я не москаль, поскольку из Ростова. Его мгновенная реакция: «Здорово, земляк!» Бывший при этом киевлянин возразил, дескать, какой он тебе земляк, он вообще-то из России. «Ты не понимаешь, мы с ним из одного бассейна (имелся в виду Донецкий угольный бассейн). И вообще, от Донецка до Ростова намного ближе, чем до Киева!» Собеседование прошло успешно.


Олег Устинов
художник


— У меня в Ростове есть галерея llil.space, поэтому в гостях довольно часто бывают художники из других городов. И надо сказать, что Ростов большинством из них воспринимается как какое-то чудесное европейское место. Понятно, почему: водишь же по низам, у Дона, по Нахичевани — показываешь лучшее. Но эти «волшебные очки» полезно и самим иногда вслед за гостями надевать. Я помню, как Сергей Номерков в свойственной ему манере указывал мне на постеры с видами старого Ростова, развешанные в супермаркете «Театральный»: «Смотри, какой город был раньше! Париж!» Вот у гостей сейчас ровно такое восприятие.

Самое смешное, что я слышал о Ростове — что город является частью Чечни.

О пользе ростовской идентичности я узнал, уехав в Москву. У Ростова, конечно, мощный образ, стоящий на трех китах. Во-первых вся эта босяцко-бандитская история. Потом музыка: в каждом почти направлении есть знаковые фигуры, известные далеко за пределами Ростова. Ну, и изобразительное искусство, благодаря, в первую очередь, группе «Искусство или смерть!». Из-за этого от тебя ожидают все время чего-нибудь эдакого, трансгрессивного, дерзкого.


Виктор Борзенко
шеф-редактор журнала «Театрал» (живет и работает в Москве)

— Самый нелепый миф о городе мне довелось услышать в 2005 году. Ростовский музыкальный театр позвал журналистов на мастер-класс американской солистки, которая, дескать, была так много наслышана об успехах местного коллектива, что при первой же возможности решила приехать лично — познакомиться.
Пресса собралась внушительная: журналисты, телеоператоры, фотографы. На Дону вообще любят подобного рода истории про уникальность и неповторимость ростовчан.

Началось, как полагается, с урока. В репетиционном зале за роялем расположился аккомпаниатор, рядом с ним, заметно волнуясь, стояла одна из ведущих солисток ростовской труппы. Вошла американка и без долгих вступлений начала мастер-класс, а именно: попросила через переводчика, чтобы ростовчанка спела что-либо из своего репертуара.
Прозвучала ария из «Пиковой дамы». Американка говорит: «Когда поете, главное представлять то, о чем вы поете. Тогда образ получится полноценным». Певица с аккомпаниатором переглянулись, но арию повторили. Американка добавляет: «При исполнении важно не опускать голову, а направлять звук в зрительный зал…» Удивления на лицах испытуемых добавилось, ведь и без подобных советов певица «подавала звук» профессионально.

— Давайте не будем задерживать журналистов, — предложила вдруг пресс-секретарь театра, — и устроим паузу для ответов на вопросы.
Первый же вопрос прозвучал, конечно, подобострастно: мол, как это вы, жительница США, узнали о нашем Музыкальном театре? И почему не Москва, не Париж, не Берлин привлекли ваше внимание, а именно Ростов?
И тут американка сказала, что вообще-то о Ростове она никогда ничего не слышала. А просто на минувшей неделе давала мастер-класс в Литве, подошла к карте и увидела, что Россия, оказывается, совсем близко. Далее она поинтересовалась, в какой театр можно поехать со своим мастер-классом, и ей посоветовали поддержать Ростов, поскольку там оперное искусство едва только начинается.
— Я ничего не знала о Ростове, — продолжала американка. — Позвонила домой. Мне сказали: не надо туда ехать, ведь там же идет война. Но я поехала с миссией — поддержать театр в горячей точке.

…Ростовское происхождение однажды меня действительно очень выручило. В марте 2009 года отмечалось 75-летие Михаила Жванецкого. Мечтая записать с ним интервью, я, тогда молодой корреспондент журнала «Театрал», стал ломиться во все двери, звонить его директору. Но мне ответили, что писатель интервью не дает. И вдруг ведущая «Эха Москвы» Ксения Ларина, которая в ту пору была еще и шеф-редактором нашего «Театрала», сказала: «Ну, чего ты переживаешь? Он в воскресенье будет у меня на радио. Приходи перед эфиром — я скажу, что это интервью для меня, и он не откажет».

…До эфира 15 минут — наконец, появляется Жванецкий со своим директором. И следом за ними — Алексей Венедиктов: «Михал Михалыч, спасибо, что сделали для нас исключение! Знаю, что вы всем отказали». Жванецкий говорит: «Леша, да ты понимаешь, приходят журналисты — неподготовленные, неинтересные. Была девушка из «Комсомольской правды» и по блокноту зачитывала вопросы. Спросила у меня: «Что вы цените в людях?» И смотрит в блокнот. Я не вижу глаза…»

Я сидел на диванчике в углу, с диктофоном и… блокнотом. В паузе успел сказать, что пришел по просьбе Лариной и что хочу записать интервью для ее журнала. Можно ли, дескать, надеяться?.. «Я думаю, что нет», — ответил Жванецкий и продолжил свой диалог с Венедиктовым. Следом в гостиную заходит Ксения Ларина, и я показываю ей жестом: интервью для журнала не состоится. И вдруг Ксения подходит ко мне, обнимает и кокетливо говорит: «Михал Михалыч, отказали вы Виктору? А ведь он из Ростова-на-Дону. И он талантливый». Жванецкий еще раз на меня посмотрел. Я успел сказать: мол, да, из Ростова, и у нас есть общие знакомые. Это чистая правда, поскольку настоящий взлет Жванецкого, Ильченко и Карцева начался в 1970 году после того, как в Одессе случилась эпидемия холеры, и они приехали с гастролями на Дон (выступали не только в Ростове, но и по области). Здесь же, на ростовском телевидении, они записали миниатюру «Авас», отсюда уехали в Москву, где на фестивале сатиры и юмора завоевали второе место (первое досталось человеку, читавшему письма Ленина). И город навсегда оставался для них одним из самых любимых (по сей день на концертах Жванецкий любит говорить, что самая чуткая публика в Ростове и в Киеве).

Понятно, что Жванецкий и после одесской холеры многократно бывал в Ростове. В советские годы он предлагал устроить большой праздник, на котором можно было бы, наконец, поженить Ростов-папу и Одессу-маму. В общем, многое его связывало с городом. И, когда, наконец, интервью на «Эхе» закончилось, и писатель вернулся в гостиную, он сказал мне: «Ну, давайте, только быстро».

Несмотря на короткий хронометраж, поговорили о многом, в том числе и о Ростове (надо ведь было как-то оправдать фразу «он из Ростова-на-Дону»).

Подошла Ларина, обняла меня и сказала: «Ну, Михал Михалыч, я же вам говорила!» И тут я, от волнения и эйфории, его перебил: «Понимаете, чем больше уважаешь человека, тем сложнее брать интервью. Боишься разочаровать его своими вопросами или… разочароваться в нем». Жванецкому фраза понравилась, он улыбнулся и сказал Лариной: «А ты права, он талантливый». Но разговор, конечно, не обо мне. Не было бы Ростова — не получилось бы ничего.