Архитектор Анатолий Мосин: о новой Садовой и ростовских трущобах

Архитектор Анатолий Мосин: о новой Садовой и ростовских трущобах Большая прогулка с человеком, который знает, как изменится центр Ростова в ближайшем будущем.

автор Мария Погребняк/фото Лариса Калугина
Места

Архитектор Анатолий Мосин: о новой Садовой и ростовских трущобах

Большая прогулка с человеком, который знает, как изменится центр Ростова в ближайшем будущем.

автор Мария Погребняк/фото Лариса Калугина

Логотип Журнала Нация
Маркетплейсы
Нам обещают, что скоро мы не узнаем центр Ростова. Мы получим осовремененную Большую Садовую и пять обновленных общественных пространств: Театральную площадь, парки Горького, Вити Черевичкина, 1-го Мая и Покровский сквер. Дизайн-проекты для них вместе с московским конструкторским бюро «Стрелка» разработало ростовское архитектурное бюро «Проект». 
Мы попросили руководителя «Проекта», архитектора Анатолия Мосина, устроить нам экскурсию по центру Ростова.

Встречаемся с Мосиным парке Вити Черевичкина. Ранним утром там никого, кроме дворников.

— Как бы хотелось хороших газонов в этом парке: чтобы можно было валяться, как в Питере на Марсовом поле.
— Да, мы запланировали такое. Разделим парк на две зоны: активного и тихого отдыха. В первой будут центральная аллея, детская игровая зона с бассейном, Панда-парк, круглая площадь с фонтаном и поляна экспериментов. А во второй, тихой, будет так называемая проницаемая структура, состоящая из сквозных аллей для транзитного движения сквозь парк. Между двумя зонами — нижняя аллея с восстановленной малой городской сценой, амфитеатром и дощатыми террасами с летними кафе и местами для отдыха, в том числе, и на траве. И всем известного крокодила вернем, да.

В парке Вити Черевичкина.В парке Вити Черевичкина.


— Вы сами в каком районе Ростова выросли?
— В Нахичевани, на площади Карла Маркса. Родился и живу здесь, а с недавних пор и работаю: в 2013-м бюро «Проект» переехал сюда в новый офис.

— Ростов вашего детства — какой он был? Какие места вы любили?
— Конечно, это родная площадь Карла Маркса, я помню ее совершенно другой, маленькой. Это Нахичеванский рынок — вот он, кстати, не очень изменился. Стал удобнее, красивее, но его суть осталась той же: он — многоязыкий, щедрый, одним словом, нахичеванский. Вот эти улицы-линии очень люблю. Правда, когда я по ним хожу, я их люблю не очень — они в плохом состоянии, засыпаны мусором, как-то все неуютно. Но когда куда-то уезжаю, почему-то тянет именно к ним…
Когда сын был маленьким, мы вместе гуляли по линиям к самому Дону. Или ходили вверх до Шолохова, мимо кладбища. Там есть кладбище Пролетарское, очень красивое, тихое. Там же, где старая армянская церковь — между Шолохова и Ченцова. Нахичевань такой район — если гуляешь осенью, там так тихо, ты слышишь, как переговариваются галки, вороны. Вороны, кстати, воруют орехи и переносят их на Левый берег. Иногда они орехи роняют, и мы с сыном их подбирали. Вороны страшно ругались. Обычно мы гуляли подолгу и получалось принести домой очень много орехов.

— Что хорошего Ростов приобрел с тех пор, как вы были ребенком?
— В плане архитектуры — такой, о которой хочется говорить — очень мало. В плане инфраструктуры — достаточно много, особенно в последние годы. Главное: у Ростова появился генплан, разработанный экспертами, согласно которому город развивается. Плох он или хорош — не готов обсуждать, я не эксперт в этом вопросе, но главное, что он есть. Также это новые транспортные коммуникации, которые связывают воедино растущий Ростов, потому что, как и все города мира, наш город растет. Но растет только вдоль реки из-за того, что вся территория Левого берега подтапливается. Очень надеюсь, что строительство нового стадиона вместе с новым проектом пляжной зоны дадут начало развитию города на обоих берегах — это очень важно. И еще в центре города стал появляться «человеческий масштаб»: маленькие кафе, магазины, салоны.

Спускаемся по Театральному спуску, в район Говнярки. Многие переулки перекрыты. У сгоревших домов суетятся пожарные, следователи и полицейские, мимо нас проезжает несколько машин МЧС.

— Вам режет ухо название Говнярка? В соцсетях битвы по этому поводу.
— Такие районы есть в каждом городе. Как назвали, так назвали. Не просто же так: раньше тут был комбинат благоустройства, в который съезжались все ассенизационные машины города. Понятно, почему его не назвали, скажем, Сахарным. Другое дело, что когда-то название было связано с комбинатом, но со временем стало олицетворять жуткое состояние, в котором находился район.
Я вообще оптимист. Скрытый оптимист (улыбается). А вот представьте, что после этого несчастья, пожара, все удачно разрешится. Власти найдут деньги и здесь разобьют парк, спускающийся к Дону. А людей расселят в хорошие квартиры. И у кого после этого повернется язык назвать этот район Говняркой?

В сгоревшем районе.В сгоревшем районе.


— Ну, есть разные мнения, что тут будет. Губернатор предложил ничего не строить, общественники предлагают сделать что-то типа барселонской Рамблы — места для променада. Кто-то говорит, что когда все уляжется, тут налепят высоток.
— Я, как и все, нахожусь в шоке от того, что произошло. Просто вдумайтесь: здесь десятки лет жили люди, которые были отрезаны от города голубым забором. Их просто не хотели замечать городские власти — а они существовали. Для меня, если честно, одинаково ужасно, если это был поджог или если само загорелось. Главнее то, что это трагедия для большого числа людей, на которых всем было наплевать. И подобные районы есть и сейчас — восточнее, вдоль проспекта 40-летия Победы, что завтра случится с ними?
Те люди, которые сейчас предлагают разные радикальные методы, делают это вполне искренне, желая помочь, но правильные решения сейчас могут быть только за экспертами. И у городских властей есть шанс с их помощью возродить сгоревший района как прекрасное место, гордость Ростова. Я очень надеюсь, что они этот шанс используют, и мы не увидим здесь очередной торгово-развлекательный центр или элитный ЖК. И я имею в виду не только экспертов в градостроительстве и архитектуре — здесь нужна целая команда: социологи, экономисты, инвесторы, юристы и так далее. А петиции, по-моему, сейчас подписывать бессмысленно.

Уходим из Говнярки и поднимаемся по Театральному к Большой Садовой.

— Что вообще делать с этими «шанхаями» ниже Садовой? Я говорю не только о частной застройке. А вот вниз по Чехова, по Газетному. Люди не хотят переезжать из центра в ЖК «Суворовский», например. Их можно понять. Но и такой центр города — это тупик в развитии. А цивилизованную, всех устраивающую реновацию Ростов не осилит. Мы не Москва.
— Мне нравится, как работает архитектор Алехандро Аравена (чилийский архитектор, известный своими проектами комфортной городской среды, лауреат премии Притцкера). Его работа связана с проектами в Аргентине, Чили, Мексике. Там есть свои говнярки — и поверьте, похуже, чем наша. Понятно, что там высокая социальная напряженность, там криминал, наркотики, болезни. И городские власти приглашают эксперта — Аравену с командой, на очень небольшой бюджет. И они полгода говорят о проблемах с жителями района, и в итоге выясняется, что те очень хотят сами строить себе дома, но у них мало денег. И город тоже хочет строить для них дома и переселять туда жителей из трущоб, но денег тоже не хватает. Аравена придумал отличное решение. Он спроектировал такой жилой комплекс, в котором половину дома строит город, жители трущоб переезжают в него и достраивают вторую половину по чертежам архитектора тогда, когда им удобно. В итоге: у города нет трущоб, нет социальной напряженности, у жителей есть нормальное жилье, и никто не потратил лишнего. Разве это не пример для подражания? Почему обязательно Москва?

Один из проектов архитектора Алехандро Аравены в Чили — когда власти и жители трущоб строят новые дома сообща.Один из проектов архитектора Алехандро Аравены в Чили — когда власти и жители трущоб строят новые дома сообща.


— В России такое возможно?
— Не знаю, мне кажется, что все увлечены формой, это в лучшем случае. Или только квадратными метрами, что хуже. Я не помню примера, кроме истории бюро «Стрелка», когда архитекторы обсуждали бы будущий проект с жителями для того, чтобы решить проблему, а не уговорить на что-то. Мы тоже пытаемся. Эверт Верхаген, очень крутой голландский архитектор, как-то сказал на воркшопе: «Если ты хочешь сделать парк, тебе нужны всего три правила: используй свои мозги, береги воду и говори с людьми в парке». Мы когда взялись проектировать для города сквер Собино, я вспомнил это и пошел туда беседовать со спортсменами на турничках, бабушками, собачниками. В итоге, когда мы презентовали парк общественности, вопросов почти не было, так, пару всего. Так что да, возможно, если захотеть.

— Развитие каких нестоличных городов в России вам нравится?
— Много таких. Но Сочи — это не пример, договоримся сразу, ладно? Очень нравится, как развивается Новосибирск, подозреваю, что во многом благодаря деятельности советника мэра Александра Ложкина, классного архитектора-урбаниста. Думаю, Пермь могла бы развиваться, если бы Марат Гельман (известный галерист) продолжил там свою деятельность, то мы могли бы получить «эффект Бильбао».

— Вообще какой город в мире вы держите в голове, когда представляете Ростов будущего?
— Когда бываю за границей, примеряю какие-то кусочки городов на Ростов. Вот в Будапеште есть остров Маргит с гостиницами, открытыми бассейнами, розариями, причалами для яхт и туристических корабликов. Я смотрел и думал: «Блин, как же круто было бы из нашего Зеленого острова сделать такое место».

В Покровском сквере.В Покровском сквере.


— А есть какое-то здание из современных в Ростове, которое вам нравится?
— Есть. Его спроектировал архитектор Сергей Энверович Чобан, это офисное здание «Пять морей». Мне нравится его вневременная архитектура. Чобан придумывал его, думая о том, как течет Дон, поэтому эта архитектура никогда не устареет и всегда будет аутентичной.

— Какой будет новая Садовая?
— Главное, Садовая будет снова зеленая. Она и названа была так, потому что на ней было применено двухрядное озеленение. Южный город, высокие температуры летом. Речь идет не просто об удобстве перемещения — когда есть возможность в жару гулять по улице, на ней возникают сервисы, которые обслуживают горожан. Магазины, рестораны. А бизнес на Садовой — это налоги, рабочие места, облик города, привлечение туристов.

Почти вся Садовая перекопана, приходится часто обходить тротуар по проезжей части. Мы останавливаемся на пересечении с Чехова. Мосин показывает мне новую плитку.

— Мы сейчас идем по новой плитке. Она разной формы, специальной текстуры камня и самое главное — без фасок, в которых собирается мусор и пыль. По ней удобно идти, ехать на коляске или роликах, она более тихая и удобная в шаге. Это называется зона транзита. Зона, примыкающая к фасадам — сервисная, на ней разрешено устраивать террасы ресторанов и входы. А вот эта часть — зона отдыха, там плитка другой формы, помельче, там будут стоять скамьи, шезлонги, урны и светильники. У нас будет много таких объектов на Садовой, все разные. Городская администрация с нашей помощью недавно провела конкурс, победил молодой ростовский архитектор Андрей Герцен. Теперь он разрабатывает коллекцию уличной мебели для Садовой, образцы которой мы рассчитываем тестировать уже этой зимой.

На Большой Садовой.На Большой Садовой.


— Что будет с проезжей частью на Садовой?
— Мы консультировались с ростовским департаментом автодорог и московскими экспертами. В итоге было решено оставить прежнее число полос (их на разных участках 4 или 5), но сократить их ширину — до 3,5 метров против нынешних 4,5 метров. Задача была сделать движение равномерным, исходя из опыта реновации улиц Москвы. По статистике, в 2016-2017 годах на улицах с такой шириной полосы и правильно организованными пешеходными переходами число ДТП снизилось на 67%. Потому что водитель не пытается резко перестроиться или создать еще один ряд движения между полосами, сохраняя скорость. У нас такой эффект можно заметить на обновленных Семашко и Газетном — трафик там существенный, а пробки исчезли.
Также в планах — парковочные карманы для легкового транспорта и остановочные карманы для общественного транспорта. Сейчас парковка на Садовой запрещена, но машины паркуются, и автобусы вынуждены выезжать на соседнюю полосу, перекрывая движение на полосе. Такая мера поможет развиваться сервисам на Садовой и сделает движение пешеходов более безопасным.

— По поводу озеленения: я помню, вы говорили, что против деревьев в кадках на улицах.
— Кадки хороши там, где физически невозможно корневую систему поместить в грунт — из-за глубины залегания или количества инженерных коммуникаций. На узких улочках итальянских городов это единственный выход, но у нас широкие улицы. Конечно, проще поставить кашпо, чем разобраться с коммуникациями, которые под ней лежат. На мой взгляд, это некий симулякр благоустройства, потому что деревьям в кашпо очень неуютно, а пешеходам тем более неудобно обходить их.
Помимо освещения дорожного полотна мы планируем установить еще и торшерное освещение для пешеходной зоны, которого раньше не было — освещалась только улица. Это будет освещение теплого спектра, близкого к солнечному.
Что еще по Садовой не рассказал — про навигацию. Мы ее отдельно не разрабатывали, но дали свои рекомендации. Есть идеи относительно навигации, встроенной прямо в мощение. Многие из нас двигаются, уткнувшись в экраны, и считывать навигацию прямо с покрытия — это очень удобно. Это довольно просто решается — металлические листы с вырезанными надписями, рассказывающими про достопримечательности вокруг.

Проект обновленной Большой Садовой в районе парка Горького.Проект обновленной Большой Садовой в районе парка Горького.


— Новые Соборный, Семашко и Газетный — нравятся вам? Горожане возмущаются, что их заняли бродяги. Понятно, что вопрос не совсем к вам, но что с этим делать?
— Я думаю, что можно было решить все намного функциональнее и проще. Вот эти ограничители движения — они необязательно должны быть такими громоздкими. Количество кашпо немного удивляет — может быть, нужно было сделать что-то для деревьев побольше, чтобы они давали тень, но не занимали так много места? Еще меня смущает отсутствие травы в кашпо: она бы удерживала грунт от выветривания, было бы чище и красивее. В отношении бродяг я, как ни странно, настроен позитивно. Если ты сделал комфортное место, люди, которые живут на улице, обязательно туда придут. Потому что им там лучше. Перебраться из-под мусорных баков на Соборный — это нормально. Такое есть везде: в Центральном парке в Нью-Йорке, например, или в Гайд-парке в Лондоне. Проблема бездомных более глубокая, ее, конечно, нужно решать, но городская среда — для всех.

— Вы наверняка показывали Ростов коллегам-иностранцам. Что говорили самые откровенные из них?
— Как-то раз я пригласил в гости Барта Голдхоорна, издателя журнала «ПРОЕКТ Россия». Ощущения у него были достаточно яркие. Он оценил возможности развития города — благодаря рельефу и локации, но в основном его интересовали здания архитекторов-конструктивистов. Я показал ему все, что мог, сводил в театр Горького. Мы были, наверное, самыми неприличными зрителями: весь спектакль обсуждали архитектуру зала, пытались потише, но на нас шикали, конечно. С точки зрения Барта, Ростов — город с богатейшей историей и культурой, с потенциалом и возможностями, но в крайне запущенном состоянии, без какой-либо концепции развития. Абсолютно безликий. А наши скульптуры — это вообще отдельная история.

— Да, о скульптурах! Их количество в Ростове вас угнетает?
— Вообще-то неплохо, когда много скульптур. Важно, какого они качества... В Хорватии есть остров Брач — когда-то резиденция римских императоров. А еще этот остров — большое месторождение хорошего камня, нечто среднее между травертином и мрамором. Когда императоры кончились, там стали строить обычные дома, но культура каменотесов сохранилась. Сейчас на острове — одна из самых крутых академий скульптуры. Материал они берут из своих карьеров. Остров маленький, и скульптуры надо куда-то девать. Власти каждый год продумывают место для скульптур, их тематику, и выдают это в качестве дипломных работ для академии. Таким образом происходит ротация скульптур. Старые продают в частные коллекции. Такое изящное решение, которое не требует никаких затрат от бюджета. Можете представить себе, сколько селфи сделано на фоне этих скульптур?

— Меня пугают гигантские пальцы на проспекте Стачки, торчащие из земли.
— Нет, меня не пугают. Ни пальцы, ни памятник раку. Меня пугает отсутствие системы, бездумность. Мы живем в век социальных сетей. Там сегодня идет главная битва за наши кошельки. Каждое селфи в инстаграме — это геотег, а каждый геотег это: «О, прикольно! Надо поехать туда!». И понятно, что к раку ты не очень захочешь поехать. А молодые скульпторы, которые хотят проявить себя, предлагают необычные идеи, — это всегда вызывает интерес.

Архитектор Анатолий Мосин: о новой Садовой и ростовских трущобах


— Уже меньше, чем через год, к нам придет ЧМ. Что в городе придется прятать от гостей, просто потому, что не успеем сделать?
— Я бы ничего не прятал, это неправильно. В Лондоне, когда проходила Олимпиада, ни одно место не было закрыто. Моя позиция: город не должен прятать ни своих бездомных, ни свои говнярки. Вполне в силах властей изменить отношение жителей и сделать так, чтобы они тоже испытывали гордость, а не отторжение чемпионата. Конечно, когда им говорят: «Вы — люди второго сорта, должны жить за голубым забором, а здесь у нас прекрасный ЧМ», они чувствуют себя не очень.
Был такой проект, сделанный молодыми художниками в одном из самых бедных районов в африканском городе. Там жуткие трущобы, торгуют наркотиками, свалки на улицах, все очень плохо. Туристам с круизных лайнеров, которых привозили на обзорные точки, просто говорили: «Сюда не смотрите».
Уличные художники придумали проект, очень красивый и сложный. Месяц вели переговоры с жителями этих кварталов, прося их о поддержке. Ну, или чтобы хотя бы не воровали краски. Попросили дать им возможность расписать фасады домов. В течение месяца художники на люльках в 40-градусную жару рисовали фрагменты, которые при взгляде с обзорной точки сложились в удивительную трехмерную картину, хорошо видимую с основных туристических точек обзора. В конце концов, жители стали гордиться своими фавелами, они захотели, чтобы их увидел весь мир. А художники сняли об этом фильм.
Поэтому скрывать ничего не нужно.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: ДИЗАЙНЕР СЕРГЕЙ НОМЕРКОВ: «КОГДА УЗНАЛ ПРО ЭТОТ ВАШ МУНДИАЛЬ, СКАЗАЛ ЗНАКОМЫМ: ВЫЙДИТЕ ПОПРОЩАЙТЕСЬ С РОСТОВОМ»

РЕЖИССЕР ВСЕВОЛОД ЛИСОВСКИЙ: «СТАРЫЙ РОСТОВ ПОСТРОЕН РИМСКИМИ РАБАМИ»