Режиссер «Игры престолов» Алик Сахаров: «Я был довольно счастливым советским ребенком. Потом все изменилось к чертовой бабушке»
Люди

Режиссер «Игры престолов» Алик Сахаров: «Я был довольно счастливым советским ребенком. Потом все изменилось к чертовой бабушке»

Наш герой работал часовщиком в Москве, а сегодня снимает главные мировые сериалы.

Алику Сахарову 59 лет, он кинооператор и режиссер. Даже если вы живете в глухой тайге, можем поспорить, вы точно слышали хотя бы о паре сериалов, на которых он работал.
По его биографии можно снять отдельный сериал. Бедный юноша уезжает за океан и там, без языка, образования и связей, воплощает в жизнь «великую американскую мечту».
Поговорили с Сахаровым о том, как выходец из СССР добился мирового признания, о Звягинцеве и фильмах, снятых на телефон.
Алик Сахаров.
Алик Сахаров.

«Заметьте, я не был заинтересован в «Игре престолов»

— Давайте так: я буду называть сериал, а вы — чем он вам запомнился. «Клан Сопрано» (Сахаров — оператор в этом проекте).
— Великолепный сценарий. Все персонажи проработаны детально, выпукло, остро. Они интересны как простым зрителям, так и, например, дипломированным специалистам по поведению. Им есть что обсудить в «Клане Сопрано».

— «Рим» (Сахаров — режиссер и оператор).
— О, это огромный античный мир. Мы работали на легендарной итальянской киностудии «Чинечитта». Той самой, где снимали Феллини, Антониони, Бертолуччи. Наша группа невероятно дотошно все воссоздала в «Риме»: от зданий до шлемов и даже пуговиц. 10 миллионов долларов только на декорации! Это неимоверная сумма по тем временам, особенно для телевидения. Античный мир в таком масштабе до того не снимали. И это нас окрыляло. В общем, суперпроект. Который, впрочем, потом подвинула «Игра престолов».

— О ней чуть позже. «Декстер» (Сахаров — режиссер).
— Я пришел на «Декстер» слишком поздно. Это был 6-7-й год съемок. Ничего нового я не смог привнести. Но чувствовал себя на своем месте. Замечательные писатели. Чудесные актеры. Особенно приятно было работать с Майклом С. Холлом, который играл Декстера, и Дженнифер Карпентер, которая играла его сестру. Даже после стольких лет в сериале, будучи профессионалами высочайшего толка, они вникали в мельчайшие детали.

— «Карточный домик» (Сахаров — режиссер).
— Люблю его до мозга костей. Обожаю работать с Робин Райт, умнейшая женщина, необыкновенная актриса. Мне было очень приятно там работать. На 5-м сезоне я снял 3-й и 4-й эпизоды. Дело шло так хорошо, что мне предложили снять еще один эпизод, 7-й. Потом пришло приглашение поработать над 6-м сезоном, эту работу я завершаю буквально на днях.

— Хит этого года — «Двойник» (Сахаров — режиссер).
— Чудесный. Мне запомнился 7-й эпизод — The Sincerest Form of Flattery («Самая искренняя форма лести»). Один из моих любимых, наверное, за всю карьеру. Я его обожаю. Эпизод глубокий, серьезный. Смотрится как фильм.
На съемках сериала «Игра престолов».
На съемках сериала «Игра престолов».
— И вот теперь «Игра престолов»! Правда, что, придя на проект, вы поставили ультиматум: буду работать как оператор, если пустите и в режиссерское кресло? Как продюсеры стерпели такую наглость?
— Я переключился на режиссерскую деятельность в 2006 году. В 2010-м мне позвонил Фрэнк Дульгер — продюсер, с которым я работал на «Риме» — и предложил проект Game of Thrones. Я сказал ему, что деятельность оператора прекратил. «О, ну, как так! Ты же такой чудесный оператор, ты же не можешь сказать мне no». Ему нужно было, чтобы я снял первые два эпизода (2-го сезона). Я переключился на режиссуру — отступать назад никак нельзя; это выглядело бы плохо в нашем киношном мире. Он спросил: «Что нужно сделать, чтобы ты согласился?» — «Все очень просто. Дай мне режиссерскую работу». Это была не наглость, а переговоры. Заметьте, я не был заинтересован в «Игре престолов». Это они были заинтересованы во мне. Не случись «Игры престолов», остались бы «Черные паруса» (Сахаров — продюсер и режиссер) или «Марко Поло» (режиссер), которые я, кстати, люблю больше, чем Game of Thrones. Это великолепные проекты, в то время как «Игра престолов» — это проект популярный. Разница существенная.

— Объясните, почему сегодня главенствует такая схема, когда чуть ли не над каждой серией в сериале работает новый режиссер? Например, вы в «Игре престолов» — режиссер 3-й серии 2-го сезона, 6-й серии 3-го сезона, 6-й и 7-й серий 4-го сезона. Почему все не снимает один человек?
— Во-первых, такое по-прежнему возможно, и это делается. Но в проектах вроде «Марко Поло», «Игры престолов», «Карточного домика» и им подобных это невозможно. Потому что масштаб огромный, и его необходимо разбивать на части. Если сезон такого сериала будет снимать один режиссер, работа затянется на 10-12 месяцев. Ни одна студия на это не пойдет, слишком дорого. Поэтому, например, 10 эпизодов разбивают на пары. Пока один режиссер снимает первые два эпизода, другой уже вовсю готовится к своей паре. Это позволяет студии сократить график наполовину, что сокращает бюджет наполовину. Так что это чисто арифметический подход. Не творческий и не эстетический, а подход бухгалтеров. К сожалению, студии — это бухгалтерии. Там очень много аналитиков, которые занимаются такого рода вычислениями. Я бы сказал, что сегодня в 80% случаев, если не больше, режиссеры привлекаются на 2 эпизода, редко на 3.


Алик Сахаров как режиссер также работал над сериалами «Подпольная империя», «Американцы», «Братство», «Закон и порядок: Специальный корпус» и другими.


«В Америке есть opportunity — возможность. В России и в Европе этого нет»

— А теперь позвольте с самого-самого начала, с детства. В русскоязычной «Википедии» в вашей биографии размещено обращение к пользователям: «В этой статье о человеке из России или страны СНГ не указано отчество», мол, если знаете, помогите «Википедии». Как вас по батюшке, можно узнать?
— Можно и не можно. Потому что мой отец скрылся в туман, когда мне было 2 года. Так что мама растила нас с сестрой в одиночку, и давать возможность — ну… как это сказать? — advertise the name of my father (афишировать имя моего отца) — это то, что я не хочу и не буду делать.

— Чем занималась ваша мама в СССР? К кино отношения не имела?
— Совершенно. Мама из очень простой семьи, ее отец был сапожником. Родилась в Узбекистане, как и я сам. Проработала медсестрой лет 20. А потом переквалифицировалась в косметолога, потому что в советское время зарплата у медсестер была очень маленькая. А она всегда старалась обеспечить нам жизнь лучше, чем сложилась ее собственная.
После землетрясения в Ташкенте в 1966 году наш дом был разрушен. Весь Советский Союз встал на помощь пострадавшим... Вскоре мы получили возможность переехать из Ташкента в Москву. Мне было лет 7.
Я занимался в фотокружках; когда мне было 15, родился брат, мама купила кинокамеру и сказала: «Твоя задача — снимать, как он растет». Я начал делать маленькие фильмы, совершенно примитивные. Но стала выявляться какая-то система: что мне нравится, а что нет.

Лет в 17 я увидел «Зеркало» Тарковского. Фильм произвел на меня необыкновенное впечатление. Годы спустя я понял, почему: это кино о нас — всех советских детях, которые росли в очень не простой среде.
Видите ли, я не один из тех людей, которые ненавидят советскую систему. Я в ней вырос, сформировался и стал собой. Я до сих пор все воспринимаю сквозь призму советского мышления.
Мы были совершенно нормальными и даже счастливыми детьми. Потом, конечно же, все изменилось к чертовой бабушке (смеется). It’s alright, you know. Это жизнь. Когда я стал старше, начал понимать, что в большое кино в СССР путь для меня закрыт. Потому что я не сын важных деятелей. Зато у меня была мечта и надежда. Мечта о высоком искусстве Тарковского. Я ему обязан своим… всем. Он создал мир, в котором я до сих пор живу.
На съемках сериала «Марко Поло».
На съемках сериала «Марко Поло».
Я стал пробовать себя в литературе: писать в стол какие-то маленькие поэмы, зарисовки. Между тем, надо было работать. Деньги нужны были на кинопленку, на проявку. Я решил, что стану часовым мастером. Работал в Москве, на Колхозной площади.
В 1981 году нам разрешили уехать из СССР. Моя мама этого очень хотела. Я уехал из Советского Союза ради нее.
Так мы оказались в Нью-Йорке. Сначала было очень тяжело. Мне было 22 года, и я не знал английского совершенно. Вдобавок ко всему этому у меня была необыкновенная, совершенно карательная ностальгия по Союзу. Нью-Йорк, кстати, не произвел на меня никакого впечатления. Абсолютно. Ноль.

Меня не интересуют масштабы большого кино. Мой уровень, если честно, — поэтическое кино, некоммерческое. И для меня очень важно, чтобы я себя не продал и не предал. Иногда у меня случаются большие стычки с продюсерами, когда я отстаиваю свое мнение. Я, конечно, понимаю, есть те, кто заказывает музыку. Это американская система, я ее уважаю. Тем не менее, если все делать так, как они хотят, в итоге получится белиберда.

— Почему выбрали Америку — страну со звериным оскалом капитализма, как тогда говорили?
— Все очень просто: я не хотел идти в армию. Я отслужил два года в Советском Союзе. Если бы мы направились в Израиль, я бы непременно опять попал в армию. А человек я далеко не политический, и меня совершенно не интересует, кто за кого воюет. Я и до сих пор ничего в политике не смыслю.

Останься я в Союзе, я жил бы очень простой жизнью. Думаю, все было бы так: я бы работал часовым мастером, наверное, поступил в какой-то институт, но не в ранние годы, а лет в 25. Потом бы работал не знаю кем. Наверное, стал бы пить. И, наверное, спился.
В Америке имеется одна очень важная вещь, которая называется opportunity — возможность. Ни в России, ни в Европе я opportunity не нашел. Наверное, потому, что ее там не существует. Все определяется тем, какое у тебя образование. Конечно, есть те, кто может через это переступить. Но их единицы. И я не был в их числе.

В Нью-Йорке я три года проработал часовым мастером. И все это время, в состоянии ужасной ностальгии, продолжал писать для себя. Потом глубоко задумался о своем будущем: мне либо бросаться с моста, либо что-то нужно делать.
Решил, что нужно привлечь таких же людей, как я сам. Пообщаться с ними, сопоставить мнения о нашей новой стране. Я купил кинокамеру, стал по выходным брать интервью у своих друзей. Мало-помалу получился маленький документальный фильм, который я назвал Russian Touch — русское касание или русское соприкосновение. Очень примитивный фильм, мне было всего 25, когда я его сделал. Но в этом что-то было. Если бы я сделал это в России, надо мной бы смеялись. А здесь не посмеялись: «Oh, good! Fantastic! Что еще ты можешь?» Никто не просил ни удостоверения, никаких аттестатов. Просто спросили, что у меня есть и что я могу. У меня есть этот маленький фильм, камера, монтажный станок, и я хочу работать. Постоянную работу режиссером на телестудии мне никто не дал. Но предложили работать внештатно 2-3 дня в неделю. В мои обязанности входило ставить свет, управлять камерой, снимать и улыбаться (смеется). Это, кстати, очень важно здесь — иметь благожелательный вид. Чем больше опыта я набирался, тем выше предложения стали поступать. Заметьте, никакого кинообразования у меня нет. Вот мои университеты (ходит по кабинету с ноутбуком и показывает по скайпу стеллажи с книгами). Я стал заниматься самообразованием, без всяких colleges и universities, и стал набивать руку на практике.
На съемках сериала «Рим».
На съемках сериала «Рим».
Вот в этом и заключается вся Америка. Здесь нужно постоянно что-то придумывать. Если не будешь сидеть на месте, а будешь активно работать, то к тебе придет успех. Он должен прийти. Да, из ста человек, может быть, только один добьется того, о чем мечтает. Но в Америке это все-таки возможно. Я думаю, мне неимоверно повезло: я работал день и ночь, и получилось так, что вдруг стал востребованным кинооператором и потом режиссером.

Я сделал фильм «Пауза», который посвятил Тарковскому и который до сих пор, по моему мнению, является самым сильным моим фильмом. После было еще несколько полнометражных работ. И потом со мной связался Дэвид Чейз, создатель «Клана Сопрано». Ему понравился мой фильм «Пауза». И для «Сопрано» ему нужен был восточноевропейский подход. Он очень эрудированный человек, мы нашли общий язык и здорово поработали вместе 10 лет.
Так получилось, что «Клан Сопрано» стал большим известным проектом, но, когда мы начинали, никто и не думал, что все будет так масштабно.

— Вы говорите, что Дэвид Чейз оценил в вас другой, восточно-европейский взгляд на Америку. Что это за взгляд?
— Это звучит так громко: восточно-европейское видение. А на деле все очень просто: это наша внутренняя культура, которая совершенно отличается от культуры американцев. Это именно то, что мы впитали с молоком матери; вы, я, другие выходцы из России — ведь мы видим их мир совершенно иначе. Это примерно так же, как если бы американец оказался в России и смотрел на нее со своей «колокольни».

— Можно пример из вашей карьеры: когда они видели так, а вы эдак?
— Телевизионный писатель — это очень большой босс. Вот приходит такой босс и говорит: «Ты знаешь, я написал сцену. Мне бы очень хотелось ее разбить на ракурсы. Я хочу, чтобы она была доступна и проста». Я читаю сцену, и волосы (которых у меня нет) встают на дыбы. Разбить эту сцену на углы — все равно, что разжевать еду и проглотить ее за другого. Если хочешь сделать умный фильм, то нужно зрителю дать не 100%, а 50. Чтобы была недосказанность, чтобы было, что обдумать. Вот это чистый восточно-европейский подход. Очень многие продюсеры думают, что у их зрителей нет мозгов. А мы так не думаем.

Я уже давно не был в России, не знаю, как сейчас. Но когда мы росли, нам ничего не разжевывали. Мы должны были додумывать то, что было недосказано. Дэвид Чейз именно этого и хотел. Чтобы стиль изложения был более sophisticated (изощренный, усложненный). Очень многие говорят: «Сахаров такой зануда». Но это им во мне и нравится (смеется). Я не хочу делать дурное кино, я хочу делать умное кино. Пока мне это удается.


«Американское кино настаивает на том, что человек дурак»

— Кто еще в мире, кроме американцев, умеет снимать сериалы и кино?
— Дания. Я ставлю датское кино выше американского. У них великолепные фильмы и сериалы, отличная актерская школа. «Убийство», допустим. Люблю датские сериалы. Они умные. Американское кино хочет взять вас за рога, нажимать на кнопки, манипулировать вами. Я это ненавижу. А вот датское кино позволяет жить, дышать, чувствовать. Они вами не манипулируют, они дают свободу.
Французы делают это хорошо. Французские фильмы отличные, простые, человечные. Иранское кино чудесное. Посмотрите «Развод» («Развод Надера и Симин»). Очень простой хороший фильм.

Почему Тарковский стоит так высоко для меня лично? Тарковский, Антониони, Бергман. Они вами не манипулируют совершенно. Они просто излагают, что есть, и ваш интеллект включается. Они настаивают на том, что человек умный, а не дурак. Американское кино настаивает на том, что человек дурак. Но великие режиссеры Америки этого не делают. Как, например, Стэнли Кубрик, умница. Братья Коэны — чудесные режиссеры.
На съемках сериала «Озарк».
На съемках сериала «Озарк».
— Видели ли что-нибудь из фильмов новой России, за последние 20 лет?
— Мне очень нравится Андрей Звягинцев. Он мне симпатичен и как человек, и как глубокомыслящий режиссер. Я вижу тот подход к разработке сцен, который сам использовал. Вижу родственную душу. Он не решает никаких проблем. Он задает вопросы, как это положено делать умным режиссерам. Не упрощает свои фильмы, а дает возможность человеку, посмотрев его фильм на злобу дня, задуматься о том, в какой реальности мы живем. Это единственный режиссер, за которым я в принципе слежу. Ведь, скажу вам откровенно, у меня совершенно нет времени смотреть фильмы (смеется). Так получилось, что последние 7-8 лет я работаю просто на одном дыхании.

— У нас сейчас снимают много фильмов об отдельных героических эпизодах из нашей истории. «28 панфиловцев», «Движение вверх» и так далее. Если бы вам предложили снять что-то вместе с русскими, какую историю, какой эпизод вы бы выбрали?
— Какой хороший вопрос. (Пауза.) Глубокий вопрос (смеется). Да, мне было бы очень интересно сделать что-то о Советском Союзе. Или даже о России более ранней, чем СССР. О России толстовской, чеховской или бунинской.

У меня было много предложений работать в России. Я, к сожалению, не мог их принять, потому что был слишком занят. Но, если когда-нибудь получится, я должен буду это сделать не только для русских, но и для международной аудитории, а это означает работу на английском языке. Для тех, кто будет бюджетодателями. Вы понимаете, о чем я? Если делать на западные деньги, то проект должен стать известен всему миру, а не только на территории России.

— А на какую тему русские — без Алика Сахарова — могли бы снять сериал на русском языке, чтобы его посмотрели по всему миру?
— Вот почему «Клан Сопрано» такой популярный? Не потому что он об итальянцах в Америке. Это же универсальная тема — отец семейства пытается найти баланс в отношениях с женой и детьми с одной стороны и бизнес-партнерами с другой. Эта история не только американская, в России так же. Ведь это великая культурная страна, с такими глубокими корнями. Неужели вы думаете, что нельзя найти какую-то тему, которая увлечет всех? Роман «Война и мир» интересен всем, не только россиянам. Или «Идиот» Достоевского. Я думаю, да, все возможно. С такими специалистами, как в России, — конечно, можно. Но нужен очень жесткий подход к тому, как этот проект будет написан: он не должен быть разжеван, слишком упрощен. Что происходит с фильмами везде и всюду, и в России в том числе? Все упрощается донельзя, все делается быстро и очень плохо. А нужно делать настоящий проект, который останется на полках навсегда, как «Клан Сопрано». Ведь это уже классика мирового телевидения.


«Человек с телефоном задвинет большой экран»

— Как вы оцениваете заявление Стивена Спилберга о том, что фильмы Netflix не должны претендовать на «Оскар»? Как страх большого экрана перед телеэкраном?
— Я думаю, что никому не дано предотвратить будущее. И да, я думаю, это страх. Неважно, что считает Спилберг. Netflix делает много. Это не значит, что всегда хорошо. Но да, они делают очень много. И, по моему мнению, мы и дальше будем получать от них маленькие изюминки, очень хорошо сделанные. Если этим маленьким изюминкам не давать возможности номинироваться на «Оскар», то где же тогда демократия? Если проект хороший и заслуживает уважения, то какая разница, кем он сделан — Amazon, Netflix или Warner Bros.

— Какими будут кино, сериалы в обозримом будущем?
— Я думаю, что большой экран станет чисто символическим. Что очень многое будет сделано с помощью этих маленьких штучек (показывает смартфон). Вот, например, моя дочь вчера показала мне двухминутный фильм, который сделала сама. Ей всего лишь 12 лет. И она сделала это на своем телефоне. Я про себя подумал: «Боже мой! 12 лет! А она так к этому подошла». Довольно профессионально. Я был в восторге. И скоро у каждого будет возможность, имея какую-то идею и не имея денег, сделать свой фильм. На домашней аппаратуре, если можно так выразиться. Вот, например, Vimeo (видеохостинг): там же куча хороших маленьких фильмов, которые люди делают совершенно без денег. Я думаю, в этом будущее — мы с вами задвинем большие экраны.
Но вообще я не знаю. Когда встретимся в потустороннем мире, вы мне расскажите (смеется).

— Над какими проектами вы работаете сейчас? Что из вашего посоветуете не пропустить?
— Заканчиваю «Карточный домик». До этого я сделал два эпизода сериала «Озарк».

— Я его обожаю.
— Во втором сезоне мои эпизоды — 7 и 8. 7-й хорошо получился, мне очень нравится. 8-й немножко спокойней, подготавливает зрителя к финалу сезона. А вот 7-й, мне кажется, вам понравится. Держите связь, дайте мне знать.

Логотип Журнала Нация

Похожие
«Этот «Оскар» — одни убытки!»

Люди

«Этот «Оскар» — одни убытки!»

Русский номинант на «Оскара»-2016, член Американской киноакадемии Константин Бронзит рассказывает о мифах вокруг церемонии и не исключает, что станет одной из жертв «цветного скандала».

автор Екатерина Максимова

«Мы, кстати, готовы пригласить Петра Павленского»

Места

«Мы, кстати, готовы пригласить Петра Павленского»

10 фактов о ростовском Музее современного искусства, который снова открылся.

автор Ольга Майдельман-Костюкова/фото архив МСИИД, сайт biennaler.ru

10 новых русских героев и злодеев для Запада

События

10 новых русских героев и злодеев для Запада

Продюсеры «Левиафана» совместно с США, Францией и Мексикой запускают сериал о Льве Троцком — «Враг СССР». По такому случаю посмотрели на других новых русских в западном масскульте.
автор Глеб Диденко

   

Почему мы не можем снять свою «Игру престолов»

Люди

Почему мы не можем снять свою «Игру престолов»

Писатель Андрей Рубанов провожает Год литературы.
Киносценарист Андрей Рубанов встречает Год кино.


Новое

Популярное
Где маржа (9-10 февраля)
Агрос 2023
Выставка АГРОС-2023 (по 27.01.2023)
Маркетплейсы