Подарил Ростову зоопарк, а сам всю жизнь проходил в одной шинели

Подарил Ростову зоопарк, а сам всю жизнь проходил в одной шинели Владимир Кегель — в проекте «Гражданин Ростова-на-Дону».
Люди

Подарил Ростову зоопарк, а сам всю жизнь проходил в одной шинели

Владимир Кегель — в проекте «Гражданин Ростова-на-Дону».

Логотип Журнала Нация
В следующем году банку «Центр-инвест» исполняется 30 лет. Обычно подарки дарят юбилярам, но в данном случае «Нация» и «Центр-инвест» сообща придумали подарок родному городу — проект «Гражданин Ростова-на-Дону». В течение года мы расскажем истории 30 наших земляков, которые много сделали для города, прославили его не только в пределах России, но и за рубежом. 
В рамках проекта уже опубликованы очерки о Городском голове Андрее Байкове, актере и режиссере Александре Кайдановском, футболисте Викторе Понедельнике
Сегодняшняя история — о большой любви: к детям, животным, к родному городу. Это история яркой и трагической судьбы создателя Ростовского зоопарка. 

Один из крупнейших в Европе, Ростовский зоопарк, на самом деле вырос из «живого уголка» при обычной школе. Но этого могло не случиться, если бы не особенный человек — учитель биологии Владимир Кегель, жизнь которого оказалась очень драматичной.
1920-е годы в России — очень непростое время, не дай бог никому жить в эпоху перемен. Голод, продразверстка, «военный коммунизм». В такое вот время в Ростов, в 1922-м, возвращается демобилизованный красноармеец Рабоче-крестьянской Красной армии Владимир Кегель, в прошлом выпускник Харьковского политеха, кафедры естествознания.

Ему уже 38, он из русских немцев, сын таганрогского телеграфиста Вильгельма Кегеля. Когда семья перебралась в Ростов, Володя с блеском отучился в престижной Казенной мужской гимназии на Таганрогском проспекте. Теперь он решил тут же взять место учителя естествознания. Правда теперь это не гимназия, а совтрудшкола (советская трудовая) — девятилетка № 3 имени С. М. Буденного, общая и для девочек, и для мальчиков (сейчас школа № 43 на Буденновском).

Чтобы увлечь детей своим предметом, Владимир Вильгельмович предлагает им не просто читать о флоре и фауне в учебниках, а сделать свой уголок живой природы, прямо в классе. Глаза шестиклассников загораются. Через несколько дней один из мальчиков, Коля Суслов, приносит в школу азиатскую сухопутную черепаху и ежа, они стали первыми живыми экспонатами.

Хотя станции юных натуралистов в стране стали появляться с 1918 года, энтузиастов набиралось немного, и ростовские юннаты были одни из первых. Скоро один из классов на третьем этаже полностью заставлен столиками с клетками и растениями.
Уголок обретает название — имени Альфреда Брема, немецкого зоолога и путешественника, его книжкой «Жизнь животных» тогда зачитывались все. Благодаря охотникам у юннатов появляется серебристая степная лиса-корсак, смешные толстые суслики.

Популярность маленького зоосада стремительно растет, а вместе с ней и сам зоосад. К прежним жильцам прибавляются кролики, морские свинки, хомячки, белые крысы, безобидные ужики, ящерицы и целый птичий городок: грач, галка, ворона, чиж, канарейка. В классе все они не помещаются, вольеры и клетки уже стоят в школьном коридоре, в других комнатах, во дворе.

Кегель, светлая голова, решает освоить пустырь рядом со школой, и вместе с учениками они все свободное время вдохновленно посвящают созданию первого в Ростове Зоосада. На чистом энтузиазме старшие и средние классы во главе с учителем больше полугода сажают растения, копают пруды для водоплавающих птиц, строят клетки, делают загоны для оленей и косуль.

Деньги на организацию и содержание Зоосада, а нужно было 20 000 рублей, собирали всем миром: отчисления трудовых школ, союза охотников. Рассылались по всему городу письма-агитки с просьбой перечислить некоторую сумму. Сто рублей в фонд сдал сам учитель, это были все его сбережения. На себя он денег не тратил, ходил все в той же шинели, в которой пришел с фронта.

Наконец все готово. Открытие назначено на день рождения Кегеля, 26 июня, это 1927 год. Маленькие черно-белые афишки гласят: «Городской Ростовский-на-Дону зоологический сад открывается на временной территории по Буденновскому, 62, вблизи остановки трамвайных вагонов 3,7, 8».

Из воспоминаний юннатки Марии Ланг: «Как сейчас помню, где находилась касса Зоосада. Среди ночи спроси, и я правильно отвечу, сколько стоили билеты в Зоосад: 20 и 15 копеек. Какие звери были в Зоосаду? В первой от входа клетке жил любимец Владимира Вильгельмовича — кабан, за ним в маленькой клетке — лиса Дэзи, дальше была клетка медведя, загон косули и моего любимого оленя Алешки».

Сестры Ланг, Мара и Ася (Мария и Анна), были совершенно покорены харизматичной личностью учителя — невероятно эрудированный, мягкий, деликатный: в среде победившего пролетариата такие люди встречались все реже. Когда на листочках наблюдений и уходов за растениями в классе ботаники Кегель пишет свои замечания, они берегут потом эти записки, как любовные письма.

«Как-то Владимир Вильгельмович проверил мое окно и обнаружил в одном горшке пересохшую землю. Он написал мне в тетради: «Мара, ты недостаточно внимательна, нужно чаще поливать бегонию». Я была так рада этой записи. Она была для меня! Оторвав и свернув листок, я долго тайно носила его при себе...»

Девочки часто оставались в школе вечерами: мама допоздна работала на центральном телеграфе. Покончив с уроками, они сразу бежали в Зоосад, это был другой, новый счастливый мир, утопическое единение с природой.

Из воспоминаний юннатки Марии Ланг: «Очень хороши были вечера в Зоосаде. После вечерней кормежки все уходили домой, а мы с братом Николаем и сестрой Асей оставались под присмотром сторожа, пока приходила мама забрать нас домой. За что мы любили эти вечера? Вечером мы выпускали во двор своих любимцев. Сначала медведицу Машку. Бегали вперегонки, кувыркались, играли в ловитки. Затем закрывали ее и выпускали моего Алешку (оленя). Он был так рад этим прогулкам, что с удовольствием подставлял нам свою спину».

Посмотреть на животных хотелось многим в городе. Место становится популярным. Прекрасное развлечение за 20 копеек! Но проделав такую огромную работу, Кегель готов к тому, что зоосад на Буденновском — только на время. Он мечтает о парке, где сосредоточен весь животный мир Северного Кавказа, вроде знаменитого биосферного заповедника Аскания-Нова (Херсонская область Украины).

«Зоосад должен быть не зверинцем, а огромной живой лабораторией; животные должны, по возможности, содержаться не в одиночных клетках, а определенными сообществами и иметь относительную свободу», — писал он в докладной организационной записке. А сад при школе даже до гектара не дотягивал.

В августе следующего 1928 года неугомонному учителю выделяют новое место — это 30 гектаров «территории национализированных загородных буржуазных дач», так называемые Гордачи (как возможное место для зоопарка рассматривались также Нахичеванская и Чкаловская рощи). И вся работа начинается с нуля.

Повзрослевшие натуралисты (бывших юннатов не бывает) сами проектируют зоопарк, сами составляют сметы, руководят стройкой. Тот самый Коля Суслов, с черепахи которого все и началось, делает чертежи. Около местного родника вручную выкопан большой пруд. Из богатой дачи купца Дутикова сделан террариум.

Известный московский зоолог Петр Мантейфель (о котором Паустовский писал: «Нет такого другого знатока и любителя в Советском Союзе. Просто волшебный старик!») приезжает посмотреть на будущий зоопарк, предрекает ему блестящие перспективы и советует не закладывать прямых аллей, поэтому дорожки делаются по направлению радиуса, то есть от центра окружности к ее краям.

Животных для зоопарка покупают не только в Москве. Из Аскании-Нова привозят ламу, антилоп и эму. Из Перми — яков. Из Геленджика — косуль и дикобразов. За черно-бурыми лисами Кегель едет в Сибирь, вместе с научной экспедицией.
Неожиданно в стане четвероногих прибывает откуда не ждали: за неуплату налогов конфискован частный зверинец Филатова, гастролирующий по Югу. Радость Кегеля и юннатов не описать словами. Теперь у них есть львы, тигры, пумы, леопарды, медведи, крокодилы, обезьяны, морские львы, а также рысь, питон и, самое главное, слон. Слон Булька, который любил развлекаться стаскиванием шляп с голов визитеров.

Наконец в 1929-м животных начинают аккуратно перевозить на новое место. Со слоном дело обстоит сложнее всего. Чтобы не испугать нежного великана и не нарушить движение в городе, где появление слона явно вызовет ажиотаж, решено вести его ночью: по Садовой, по Буденновскому до территории зоопарка.

Все идет тихо, как вдруг навстречу процессии попадаются двое поздних развеселых пьяниц. Вид слона приводит их в восторг. С криками умиления несутся они к гиганту — погладить, а Кегель несется им наперерез, пытаясь остановить: характер у слона нервный, как бы не затоптал дураков. Это удается далеко не сразу, ласковые пьяницы крайне настойчивы, но, по счастью, милиция ситуацию спасла.

Итак, в первый год, в 1927-м, у зоопарка было: 52 зверя, 28 птиц, 35 рыб и 5 земноводных; стало в 1933-м — 225 зверей, 560 птиц, 1118 рыб и 162 земноводных и пресмыкающихся. Особенно гордились слоном.

В планах Кегеля — биологический музей, зоофермы, зал для кинолекций. Он как никогда близок к своей мечте: создать для каждого из зверей просторные площадки, напоминающие им жизнь на природе. Строительство ведется день за днем. Директор зоопарка лично строит для грифов и белоголовых сипов высокую каменную скалу, на Кавказе эти птицы гнездятся в горах.

Все это время Кегель не только директор зоопарка, он преподает на университетской кафедре зоологии, пишет книги, научные работы, например, по акклиматизации на Дону австралийского страуса эму. Устраивает первый в городе День птиц. Всего за пару лет до Ростова такой праздник стали проводить в Москве: юннаты развешивали скворечники на Воробьевых горах, а Маяковский помогал рисовать плакаты и сочинил известное «Мы вас ждем, товарищ птица, отчего вам не летится?».

Зоопарк ширится, растет. Владимир Вильгельмович признан, оценен, счастлив, дело всей его жизни развивается. Впрочем… возможно, не так уж и счастлив. На групповом фото, сделанном к открытию еще школьного зоосада, лица у всех радостные, все улыбаются. И только Кегель задумчив, взгляд его отстранен и даже как будто немного печален.

И действительно, впереди ждала беда. В 1937-м на зоопарк один за другим обрушиваются трагические события: умирают несколько животных сразу, морской лев и львица, а главное, всеобщий любимец — слон Булька. Слон умер от рака лимфы, но расследований никто не ведет. Энтузиаста и бессребреника Кегеля (часть своей зарплаты он всегда тратил на содержание зоопарка) обвиняют в преступной деятельности и отстраняют от должности директора. Затем увольняют и с кафедры университета. Но хотя бы не сажают в тюрьму.

Едва оправившись от потрясений, он решает снова стать учителем биологии и устраивается в школу на Сельмаше. Лишенный всего, чего добился, создатель Ростовского зоопарка возвращается к тому, с чего начал. И даже по-прежнему ходит в той же шинели, а зимой, чтобы сохранить тепло, оборачивает себя под шинелью газетами.
Никто из его учеников не отвернулся, все с болью, бессильно следят за чудовищно несправедливыми переменами в жизни Учителя. Но есть та, для которой бедственное положение Владимира Вильгельмовича совершенно невыносимо. Это одна из влюбленных в него с детства юннаток, Ася Ланг.

Не колеблясь, тихая Ася выбирает судьбу «жены декабриста». Она просит мать дать соглашение на брак с учителем. Мать приходит в ужас: как можно? Учитель годится ей в отцы! Она категорически против. Тогда Ася говорит, что покончит с собой, и мать в слезах дает упрямой дочери разрешение.

Так, в 53 года у Кегеля впервые появляется семья и личная жизнь. Бескорыстная любовь и бесконечная поддержка милой русоволосой девушки развеяли весь мрак печальнейшего периода его жизни. С Асей они живут душа в душу. И скоро становятся родителями двух похожих на отца мальчишек, у братьев разница в два года.

Но счастье было недолгим. В 1941-м НКВД находит новую причину для репрессий: Кегель — немец. Вместе с первой партией таких же несчастных «неблагонадежных» немцев его отправляют в ссылку, в Сибирь. Ася могла бы, наверное, остаться в Ростове, но разве может «жена декабриста» бросить любимого?

Вагон-теплушка трясется по железной дороге Транссиба целый месяц. Голодно, холодно, дети плачут, старшему сыну всего два, младший — грудной малыш. Наконец прибыли: 3491 километр, Кемеровская область, станция Юрга. Небольшой пристанционный поселок. В поселке есть мельница, цех по производству валенок, крупозавод, дома-бараки. И одна-единственная школа.

Пожалуй, эта школа стала спасением для Кегеля. Он снова, уже в третий раз, устраивается учителем биологии, только теперь в суровых сибирских широтах. И снова к нему тянутся ученики, ведь никак нельзя остаться равнодушным к человеку, который так горит своим делом. «Его просто невозможно было не любить», — как писала Мария Ланг.

В декабре 1941-го Кегель решает устроить в школе по-настоящему веселый Новый год. Вместе с учениками идет в тайгу за елкой. Холодно, он проваливается в снег, но окруженный ватагой радостных ребят, не чувствует мороза. Однако это Сибирь. А Кегель все в той же казенной шинели красноармейца, протертой за многие годы совместной жизни, в худых сапогах: на шубу и валенки так и не нажил.

В лесу долго выбирают самую-самую елку и наконец находят совершенно роскошную, пушистую, везут ее в школу. Новый год должен получиться особенным. В школе царит радостное оживление, все делают самодельные елочные игрушки.

Но дома оказывается, что Кегель слишком сильно промерз. Его бьет озноб, шарашит температура. Очевидно, это было тяжелое воспаление легких. Он, как свеча, стал гаснуть на глазах. И в канун Нового года, 31 декабря 1941-го, Владимир Вильгельмович умирает. Умирает на руках безутешно рыдающей жены, которая уже никак не может спасти любимого.

История умалчивает, но вероятно, от пережитого у Аси пропало молоко. Спустя неделю, в канун Рождества, вслед за отцом уходит и один из детей, девятимесячный сын. Его хоронят в одной могиле с отцом, с трудом вырытой в промерзлом грунте.

Словно заледеневшая от горя, Ася всю жизнь будет думать о муже. Сменив немецкую фамилию, через фиктивный брак со ссыльным Викуловым, она выберется обратно, в Ростов. Станет агрономом-оформителем. Сын про отца долго ничего не узнает, про репрессированных лучше не рассказывать. Позже Ася напишет короткие воспоминания.

Из воспоминаний Аси Ланг: «Память ушедших лет хранит образы, казалось бы, навсегда прочно позабытые. Мы можем долго не вспоминать, не видеть мысленно лица друзей юности. Но наступает миг озарения — и вот он, глядит на тебя твой безвозвратно ушедший друг, наставник, учитель. Таким вот внутренним взором вижу я Владимира Вильгельмовича Кегеля. Высокий, худощавый человек с тонкими, немного аскетичными чертами лица. Светлые волосы отброшены назад и открывают высокий, чудесной лепки лоб. Глаза ясные, смотрят внимательно и немного задумчиво. Интеллигент. Энтузиаст. Он весь, целиком, всем сознанием и даже, наверное, подсознанием погружен в любимое дело...»

Война чуть было не разрушила детище Кегеля. Дважды через зоопарк проходила линия обороны: вся территория была перерыта окопами. Какие-то животные были съедены или погибли от голода: первыми жертвами нехватки кормов стали молчаливые обитатели террариума и аквариума. Рискуя жизнью, сотрудники зоопарка добывали корм и дрова, чтобы спасти уцелевших зверей.
Однажды фашисты решили убить всех оленей и устроить себе сытный ужин. Их разговор услышал сотрудник, который знал немецкий язык. Чтобы предотвратить бойню, он тайно пробрался в вольеры и обмазал оленей солидолом и зеленкой. А немцам объявил, что у животных стригущий лишай. Олени остались живы.

Спасали здесь и людей. В 1942 году в зоопарке разместилась немецкая часть. И больше полугода под носом у немцев прятались трое красноармейцев! Они минировали подходы к городу и не успели отойти со своими. Бойцы схоронились в вольере у дагестанских туров, в пещере под каменной горкой, которая была сделана при Кегеле. Еду и воду им проносили, пряча в сене.

Но как только Ростов освободили от фашистов, зоопарк начали восстанавливать, и 1 мая 1944 года он был открыт снова.
В 1958-м наконец выписали из Лондонского зоопарка и нового цейлонского слона, вернее слониху, заграничное имя которой Мелани тут же переиначили на русский лад — Меланья (см. фото выше).

Кстати, сегодня Ростовский зоопарк — один из пяти в стране, где слоны не только обитают, но и становились родителями (дважды, в 2010-м и 2017-м). Всего же в коллекции зоопарка больше 7000 животных 507 видов, из них — 270 исчезающих видов, занесенных в международную Красную книгу.
Зоопарку этим летом пошел 95-й год. Он в списке лучших и крупнейших зоопарков страны и Европы — почти 60 гектаров! Трудно даже представить, что начиналось все с маленького школьного класса и энтузиазма одного несгибаемого человека — Владимира Вильгельмовича Кегеля.

Партнер проекта «Гражданин Ростова-на-Дону» — банк «Центр-инвест». Один из лидеров отрасли на Юге России, «Центр-инвест» с 1992 года развивает экономику региона, поддерживает малый бизнес и реализует социально-образовательные программы. В 2014 году при поддержке банка создан первый в России Центр финансовой грамотности. Сейчас их пять: в Ростове-на-Дону, Краснодаре, Таганроге, Волгодонске и Волгограде. Уже более 600 тысяч человек получили бесплатные финансовые консультации. В их числе школьники, студенты, предприниматели, пенсионеры.
Банк известен как учредитель и организатор ежегодного Всероссийского конкурса среди журналистов на соискание премии им. В. В. Смирнова «Поколение S». 
А еще «Центр-инвест» — друг и партнер ростовского зоопарка.

Если вы хотите не пропустить новые выпуски проекта «Гражданин Ростова-на-Дону», подпишитесь на нас в Яндекс.Дзене, фейсбуке, «ВКонтакте», инстаграме.