Когда директор твоей школы — рок-музыкант
Люди

Когда директор твоей школы — рок-музыкант

Известный композитор и музыкант Алексей Хевелев — о работе учителя на износ, Басте и новом альбоме X-Brothers.

автор Ольга Майдельман/фото архив героя

5 Октября 2018

Ростовчанин Алексей Хевелев сам был необычным учеником: школу закончил в 13 лет. Сегодня он директорствует в необычной школе, единственной в своем роде на Юге России.
В честь Дня учителя поговорили с Хевелевым о роке и рэпе, о том, как важно быть несерьезным на школьных линейках и даже о Хосе Луисе Чилаверте.


В классической музыке я уже 32 года. Я начал сочинять мгновенно, практически с первого урока. Мне было 6 лет. Просто у меня «хорошие уши» — хорошее слуховое восприятие. Я быстрее слышать научился правильно, чем пальцами повторять.

Тайный рокер (смеется) я тоже довольно давно. Больше 15 лет. Ну, рок — это сильно сказано. Назовем это инди. С 2000 года я играл с братом (старший брат, Сергей Хевелев, на заглавном фото справа) в инди-группе Futbol — в течение 10 лет, пока проект не распался. Но мы с братом недолго горевали и буквально через год создали новую группу X-Brothers. Я в группе клавишник, естественно. Хотя было время, когда я играл на ударных, очень интересное время. Теперь на ударных Сережа Черевков, на тамбурине Володя Володин, на бас-гитаре Женя Арутюнов. Но Сережа, конечно, локомотив группы. Брат… он очень близкий мне человек, я очень его люблю. Он, конечно, очень суровый мужчина и фундаментальный. В отличие от меня — я какой-то более парящий.

Сережа, я считаю, гениальный поэт и гениальный композитор, который пишет просто в очень сложном формате. И это не придуманные истории для красоты. Он делает искусство из абсолютной повседневности. Например, песня «Человерт». В ней рассказана реальная история, как он приехал из Теберды в Ростов без копейки денег. Были часы, часы он меняет на букет цветов для своей возлюбленной. Но нет денег на проезд. Водитель автобуса разрешает ему проехать бесплатно. И Сережа поет: «Водитель автобуса — человерт», в смысле, поступил по-человечески. Но это же Сережа. Поэтому — человерт (искаженное от Чилаверт, Хосе Луис, знаменитый парагвайский голкипер, Хевелевы увлекаются футболом).

Я вырос на музыке Beatles, она звучала в нашем доме постоянно, это мамино влияние. Конечно, на меня повлияло то, что слушал брат: The Cure, My Bloody Valentine, Wedding Present, Curve; в Curve, кстати, басист потрясающий, такие рулады фантастические выводит, а ритм какой магнетический! И, конечно, Depeche Mode. А сейчас для меня главный авторитет в рок-музыке — Radiohead. Вот как они это делают? Что они делают со звуком, партиями, как они гармонию слышат! Это классическая академическая рок-музыка. Та, над которой надо много думать. Как над музыкой Шнитке или Прокофьева.

Недавно у меня вышло две виниловых пластинки с прелюдиями для фортепиано — «33 октября» и «Жизнь Илии Попова». А с X-Brothers выходит третий альбом — «1972», презентация его состоится в ноябре, в «Подземке». Очень печальный альбом в духе ранних Cure. Беспросветная лирика, я бы так сказал. Но без угрюмости, а с просветлением.

Сейчас сложно произвести революцию в рок-музыке. Ну, может, если только с собой сделаешь что-то экстремальное на сцене. Об этом уж точно напишут в газетах.

Рэп в нашем проекте исключен. А вообще я рэперов уважаю. Молодцы ребята. Этот минимализм, он шикарен. Бас-бочка, один сэмпл — и готово! Слово льется. И «Каста», и Баста бесконечно талантливы. Есть, конечно, проходные вещи, но взять «Сансару»… Баста мог бы уже больше ничего не писать после этой песни. Все. Он состоялся.

В нашей школе я рэпа на переменах не слышал. У нас особенные дети, которые большую часть жизни имеют дело с классикой. Ну, конечно, они соприкасаются с современными масс-медиа, сидят в смартфонах же.

Запрещать смартфоны я не могу и не стану. Они свободные люди. Это должен быть их выбор. Или выбор родителей.

Мало кто знает о нашем узкоспециальном заведении. Это колледж при ростовской консерватории для особо одаренных детей. Школа всего на 200 человек. То есть нет 1-го «а», 1-го «б», 1-го «в», а есть только один 1-й класс, 2-й, 3-й и так далее, и в каждом классе в среднем 15 человек.

Да, у нас тоже есть физкультура и математика, но с 1-го класса — сольфеджио и его немало, есть предмет «слушание музыки», есть хор, а в старших классах — полифония, гармония, музыкальная литература. Мы интегрируем общеобразовательные предметы и музыкальные.

Главное то, что дети в нашей школе могут учиться у суперпрофессионалов. Специальность у них ведут педагоги высшей категории. Уже с 1 класса они сдают экзамены, на которых сидят завкафедрами и профессора консерватории. Высокая планка сызмальства, у нас есть группы, где начинают и в 3 года. На Юге России школы такого уровня больше нет.

Школой руковожу третий год. А 25 лет назад я был одним из ее первых выпускников, тогда это был лицей при консерватории. Я, Егор Цай и Саша Яковлев. Цай сейчас играет на скрипке в «Виртуозах Москвы». Яковлев признанный пианист, дает концерты по всему миру. Ну, и ваш покорный слуга (Алексей Хевелев — лауреат международных конкурсов; закончил консерваторию с двумя красными дипломами). С Сашей Яковлевым мы, кстати, скоро сделаем в Ростове международный конкурс молодых пианистов Don Grand Piano. Такой же, Grand Piano in Palace, мы проводим в Петербурге, финал — в Мраморном дворце, там звук, ну, не знаю, как взбитые сливки, очень вкусный.

Я уже давно добиваюсь, чтобы был построен Большой зал консерватории, и сейчас дело будто сдвинулось, наконец, с мертвой точки. Нужно 1,5 млрд. рублей, на эту сумму мы можем построить 4-этажное здание, где будет место и нашей школе (сейчас она ютится в трех этажах) и где будет зал на 530 мест. Тогда можно будет проводить симфонические концерты, фестивали, приглашать пианистов, скрипачей, хор, дети смогут с оркестром выходить на сцену. У нас уже была реальная поддержка Станислава Говорухина, который обратился с нашим вопросом в правительство страны. Проект двигал прежний ректор консерватории, а теперь нынешний — Михаил Петрович Савченко. И все это длится 25 лет.

Когда я только пришел в школу как директор, было ощущение, будто тебя бросили в центр океана: греби! И ты гребешь, но не всегда понимаешь, в какую сторону-то? Меня очень направляет бывший директор, Елена Алексеевна Левина. Помогают завучи, преподавательский состав. Не знаю, куда бы я заплыл, если бы не они.

Дети сюда приходят как в интернат. Есть бесплатная группа продленки, потому что, кроме домашнего задания, у тебя почти каждый день занятия по специальности — на флейте ты играешь или на скрипке. И раз в неделю — второй дополнительный инструмент. А став старше, сам идешь и берешь класс для занятий, чтобы дома не прибили соседи, пока учишь на трубе концерт Гайдна.

Первый раз я начал преподавать в 15 лет. У меня был начальный класс общеобразовательной школы. Я так серьезно готовился к урокам! Бедные дети. Я их, сам почти ребенок, заставлял учить названия оркестровых инструментов — как они их только не называли! С ужасом я вспоминаю эту катастрофу. Думаю, они возненавидели меня на всю жизнь (смеется).

Теперь я понимаю, в чем была моя ошибка. С детьми надо быть друзьями. Ты должен смотреть в глаза ребенку и понимать, почему ему тяжело. В чем причина? Есть такая причина — лень. Самая распространенная. А бывает так: один раз не понял, и непонимание растет как снежный ком. Надо поменять форму, донести, чтобы было доступно. Ты же не со студентами обсуждаешь состав оркестра. Это дети.

Школа без оценок, я считаю, это плохо. Любой труд должен оцениваться. Не знаю, как финских, но российских детей отсутствие оценок будет расхолаживать, серьезно говорю. Но нельзя бояться ошибаться. Мы же на ошибках учимся, верно?

Я не строгий директор. Но дети меня боятся почему-то. Может потому, что голова у меня большая и лысая. Смотрят и думают: что у него там на уме? Что будет извергаться из этой головы, когда что-то пойдет не так?

Я никогда не кричу. Я говорю тихо, и это на них действует лучше крика. А еще больше действует, когда я молчу. Они готовы на все, только чтобы я хоть что-то сказал.

За что могут отправить ко мне на ковер? Если нашкодят. На той неделе туалетный рулон целиком в унитаз кинули. Или могут принести пух в класс и пинать его. Ну дети! Буквально вчера приходил в класс, там конфликты внутри, говорю им: «Думаете, я, когда был такой, как вы, не шкодил? Еще как шкодил. Но я умел сказать «простите». Даже если ты прав, извинись, останься товарищем.
  
Я за справедливость. Директор не должен сам принимать решение. А должен найти возможность усадить стороны за стол переговоров. Совсем иначе проходит разговор, когда директор сидит рядом! И ты тоже можешь свои пять копеек вставить. Так что давайте сначала выслушаем все стороны, а тогда примем решение.

Самое приятное в моей каждодневной работе — это вежливость наших детей. Их никто не учит, но они все здороваются. Младшие классы так: «Здрасьте, директор». А старшеклассники — это уже друзья, уже коллеги. Если видишь, что тебе улыбаются, здороваясь, значит, ты нормальный директор.

Я всегда шучу на линейке 1 сентября. Ну, они стоят такие — лето закончилось… А ты будешь им втолковывать про то, как наши космические корабли бороздят просторы Большого театра? Зачем? Да расслабь ты детей. Им и так целый год вкалывать. Видно, конечно, что у них на лицах сожаление. А еще в большей степени — у родителей.

Мне самому было не очень комфортно в обычной школе. Я закончил ее в 13 лет, учился экстерном. Прыгание из класса в класс — это сложно. Друзья были, но были и ребята постарше, с которыми приходилось непросто, назовем это так. И еще я не понимал, зачем мне нужна физика, химия? Уже вышла моя первая пластинка, было много концертов ежемесячно, я уже занимался у профессора Клиничева Леонида Павловича. А ведь еще и погулять хочется. И ничего не делать! Был момент, когда я, 9-летний, кажется, подошел к химику и сказал: «Мне это предмет никогда в жизни не пригодится. У меня нет на него времени. Пожалуйста, отнеситесь с пониманием».

Были очень тяжелые времена, когда мама заболела раком. Дай бог здоровья соседям и друзьям, которые месяц приносили нам еду. И мама прошла операцию, облучение, химиотерапию и столько лет жила с этим ради нас с братом. Именно мама меня сделала. Я — это она.

Сейчас моя опора в жизни — моя жена, моя Катенька. Она помогает мне быть тем, кем я хочу. Не пытается меня исправить. И она знает всю мою музыку. И ту, что я в 6 лет написал и ту, что пишу сейчас. Досконально причем.

Чему должна научить школа? Скорее не школа должна учить, а общество. А в обществе ребенок проводит время по-разному. Кто в айпэде сидит, а кто в кружки ходит. Я против айпэда, честно скажу. Любое восприятие, даже медиа-восприятие, отнимает много сил, тратит мозговой ресурс. А в ютубе вообще наркотический формат. И вот он садится делать уроки. А думать ему уже нечем. И школа, она дает общие знания. А у взрослых должно быть стремление дать детям больше, чем общие знания.

С ребенком нельзя терять связь. Помню, по субботам мы часа два лежали с мамой на диване и рассматривали альбомы по искусству. Каждый год она меня возила в Москву, Питер, по Золотому кольцу, мы обошли все музеи. Почему? Потому что так правильно. Ты дай ребенку, а он уже сам разберется, что взять. Но ты дай.

Думаю, через 10 лет дипломатия займет одно из ведущих мест в сфере умений. Это очень важно — сказать так, чтобы тебя услышали. Почему конфликт и происходит: все транслируют свою точку зрения и не хотят слышать чужую. Надо слышать. И попытаться понять. И это возможность в будущем проявить себя в любой профессии. Всегда надо оставаться человеком, кем бы ты ни был, пианистом или рокером.

Учитель должен работать на износ. Если хочешь, чтобы был результат. Результат будет, когда ты подвижник. Себя отдаешь. Научить играть, поставить правильно руку много кто может. А дать образ — мало кто. Что такое музыка? Тишина — это музыка? А как сыграть тишину? У Бетховена своя тишина, у Прокофьева — своя. Что происходит в эту минуту тишины? Ты умираешь или хочешь жить? Ты старый или молодой? Это большая разница. Казалось бы, просто пауза. Руки убрал, посчитал про себя «и-раз, и-два, и-три» и дальше играешь. Нет! Ты должен дать зрителю это уникальное ощущение тишины. Даже когда ты только заносишь руку над клавишами, ты уже играешь.

Самое честное произведение о школе? «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен». Это не совсем о школе, но в точку об отношениях взрослых и детей. Совершенно гениальное кино. Дыниных, их очень много. И дети разные бывают: и рыцари, и предатели.