Евгений Евтушенко: «Пикассо обнял меня и поцеловал»
Люди

Евгений Евтушенко: «Пикассо обнял меня и поцеловал»

Не стало последнего из «шестидесятников».

автор Виктор Борзенко

9 Апреля 2017

В возрасте 85 лет ушел из жизни Евгений Евтушенко. Вот что он сам рассказывал о себе «Нации».

Однажды я попал в историю, которая, казалось бы, априори не могла произойти с советским человеком. Но я всегда ощущал себя гражданином мира. Возможно поэтому меня не раз, хотя и с большим трудом, выпускали из страны: в самом деле, какая опасность от поэта?

Весной 1963 года я был в гостях у Пабло Пикассо в его доме на юге Франции.

Маленький быстрый человечек с лицом старой ящерицы показывал мне свои работы. Причем смотрел не на них, а на меня.

Мне казалось, что его лукавые глаза раскладывают меня на составные элементы, а потом вновь складывают уже в каких-то иных, подвластных только воображению этого человека сочетаниях.

В руках его покачивалась рама написанной в грязно-розовых тонах картины «Похищение сабинянок». Затем он стал доставать то мифологические композиции маслом, то иллюстрации тушью к Достоевскому. Уверенные и небрежные взаимоотношения рук Пикассо с его работами были похожи на отношения рук кукольника с его героями. Работы плясали в руках, кланялись, исчезали…

— Ну что, понравилось что-нибудь? Только честно. Что понравилось — подарю, — сказал Пикассо. Я честно пробормотал, что мне больше нравится «голубой период», а не эти последние работы.

С нами были два молодых человека с лицами подпольщиков (так полагалось в то время: ни один зарубежный визит не обходился без товарищей «из органов»). В этот момент они напряженно переглянулись. Пикассо неожиданно для всех восторженно захохотал, потребовал шампанского.

— Жива Россия-матушка! Жива! — кричал Пикассо, размахивая бокалом. — Жив дух Настасьи Филипповны, бросающей деньги в огонь. Ведь каждая моя подпись даже под плохоньким рисунком — это не меньше десятка тысяч долларов!

Пикассо обнял меня и поцеловал. От него пахло свежими яблоками и свежей краской. Два молодых человека с напряженными лицами тем временем скатали в трубки три холста, указанных жестом хозяина, и, не попрощавшись, растворились в огромном, наполненном тюрьмами и заговорами, мире. Больше тех полотен я не видел.