«А вы же знаете, что таксисты зеков с удовольствием возят?» Монологи ростовских таксистов
Люди

«А вы же знаете, что таксисты зеков с удовольствием возят?» Монологи ростовских таксистов

Смешные и страшные истории, которые мы записываем для вас по пути в редакцию.

авторы Дарья Максимович, Екатерина Максимова, Андрей Бережной

13 Июля 2017

Таксисты — особая людская порода, ростовские таксисты — уникальный ее подвид. Собрали для вас истории таксистов, слушателями которых стали журналисты «Нации».



— Вообще я в медицинский поступал. Но не добрал один балл. А тогда (мне сейчас 50 лет) система была такая: год работаешь санитаром в больнице — на экзамене тебе добавляют балл. Если в сумасшедшем доме, то три балла. И я в дурдом пошел работать... Через год подал документы в военное училище. За этот год я понял, что не хочу лечить людей — хочу их убивать. (Смеется.)


***

— Как-то приехал я в парк Островского и выходит парень — в спортивной форме, лохматый такой. Народ там возле входа толчется, какая-то движуха. Ну, он садится на переднее, и я у него спрашиваю: «Слушай, а че тут такое происходит?». А он как вылупится на меня, типа, ну, вы поняли, в большом удивлении: «Как? Вы не знаете? Это же база футбольного клуба «Ростов»!». Ну, понятно, база и база, мне-то че, я у него дальше: «А ты сам к ним какое отношение имеешь?». Тут он, ну, вообще. В шоке. «Вы что? Не знаете, кто я?!». А я футбол не смотрю. Ну, не люблю я футбол. У меня теща — болельщица. А я их не знаю никого. Федора Емельяненко знаю. А этого не знаю. Потом он назвал мне фамилию. Армянскую какую-то. И в окно отвернулся. И до конца поездки со мной не разговаривал. Обиделся, наверное.
А потом — другой раз. Опять на эту базу вызов. И вышел — испанец. Ну, точно испанец! Смуглый такой. Я ж семь раз в Латинской Америке был, я сразу их вижу.
— Испаньол? — говорю.
— Си, си.
А мне интересно, испанец в Ростове, ну, вы поняли, и я у него что-то спрашивать стал, а он мне:
— Я плёхо понимать, плёхо русски понимать.
Ну, ладно, че. Плохо так плохо. Едем молча. И вот уже к адресу подъезжать, и тут он мне:
— Вот здесь направо, а потом сразу налево.
Ах, вот ты как по-русски шпаришь, оказывается!
— Ну ты даешь! — говорю. — Хитрый какой!
А он мне опять головой замотал:
— Плёхо, плёхо.
(Футболисты Хорен Байрамян и Кристиан Нобоа в такси Gett.)


***


— А вы же знаете, что таксисты зеков с удовольствием возят? У зеков по жизни три правила, два первых я вам не скажу, а третье: дай таксисту столько, сколько он просит. Я так иногда делаю, когда блатного вычисляю: на счетчике одна сумма набежала, а я накидываю и говорю ему побольше. А он-то видит, что на счетчике, но возразить мне ничего не может, только скажет: «Ну, и тарифы у вас». А что, я же его распознал, значит, заработал.


***


— В Ростове вообще есть все. Все зависит от человека — что он хочет увидеть. Как-то на улице Турмалиновской — приличное место, здесь университет и торговый центр — подходит ко мне мужчина, лет 50, никогда бы ничего плохого про него не подумал. Говорит: у меня последний день отпуска, мне надо расслабиться и оттянуться по полной. Говорю: ну что тебе нужно? Ресторан? Сауну с девочками? Это я все знаю, где в Ростове.
А он говорит: «Хочу гей-клуб». Вот тут я попал, я не интересовался ростовскими гей-клубами. А потом я вспомнил таксиста знакомого Сережку. Он мне рассказывал, что два раза возил геев, они там в машине у него — ой-ой-ой (вздыхает). И вот я позвонил и говорю: «Сережа, где тут у нас гей-клуб?» Хороший вопрос, правда? И вот я узнал про такие места, два могу вам показать, а про третье не уверен — не буду наговаривать, вдруг приличное заведение окажется.


***


— Приехал на вызов. Два молодых парня, один на костылях. Друг помог ему сесть в машину, костыли сзади пристроили, едем вдвоем. А мне неудобно же спросить, что с ним такое. Я молчу. А он сам рассказывать начал. Я, говорит, логист, так скучаю по работе, хочу скорей вернуться к своим перевозкам, два месяца вообще лежал, сейчас получше уже, хоть передвигаться могу. Я понимаю, что это недавняя какая-то история, не всю жизнь он вот так, ну, и не выдержал, конечно, спрашиваю: «Так а что с тобой случилось-то?!». Не поверите, говорит, я с восьмого этажа упал. Пьяный что ли был? Да нет! Сидел на подоконнике, кофе пил. Утро. Все хорошо. И решил облокотиться спиной. Об окно. Думал, что оно закрыто. Уверен был. А оно открыто оказалось. И я спиной вывалился.
Нет, ну вы представляете? Где бы я еще встретил человека, который с восьмого этажа упал. Только в такси. Так хорошо он упал на машину. Она самортизировала. Иначе б кирдык ему.


***


— Меня году в 96-м прав лишали. На полтора года. За пьянку. Я молодой был, дурак. И ничего, я все эти полтора года ездил, с талоном таким, временным. Раньше вообще все как-то помягче было.
— Ага, я прочитала про езду без прав. Арест на пятнадцать суток.
— Сейчас так, да. А че вы, ареста боитесь, что ли? Не надо бояться, это ничего страшного. Лежишь, читаешь, никто тебя не трогает. Я два раза по пятнадцать суток сидел. Томик Достоевского — и вперед!
— А какой томик?
— Я «Идиота» читал. Хорошо!
— А во второй раз что читали?
— Газету «Советский спорт» за 1986 год. Тогда с Достоевским как-то не сложилось.


***


— Вот вы со своим ребенком правильно разговариваете. Он у вас вежливый. Здоровается. Ногами не болтает. А я тут вез как-то одну такую маму... Такую! Всю дорогу ребенок у нее стоял. Сначала он меня за свитер дергал. Я молчал. Ну, ребенок. Ему и поиграть надо, скучно ехать, а мама в окно уставилась. Потом он стал меня за волосы дергать. Ну, ладно, думаю. Ничего страшного. Потом он забрался на сидение и стал прыгать! Прямо в ботинках. А у меня тогда другая машина была, «тойота», салон кожаный. Короче, я не выдержал, сказал ей:
— Вы не могли бы как-то своего ребенка успокоить?
И она так, не отрываясь от окна:
— Успокойся.
А он продолжает прыгать. Ноль эмоций. Визжать стал. Кошмар, короче. Тогда я говорю:
— Послушайте! Вы же дома не прыгаете по кровати в грязной обуви! Нельзя себя так вести!
И тут она выдает:
— А ты меня не учи, как мне себя со своим ребенком вести!
Чего?! Я остановился и говорю ей: «Все, выходите».
Она как стала орать матом на меня. Ну, тогда я ей тоже сказал. Два слова сказал нехороших. И уехал.
Вечером мне сказали, что она на меня жалобу накатала. Вообще-то нам это все равно, но неприятно, конечно. А потом звонок. Муж ее. Спрашивает, спокойно так: «Скажите, почему вы высадили мою жену с ребенком?". А я ему: послушайте, я же их не на мороз высадил. Тепло на улице. Ребенок вел себя так-то и так-то, я сделал замечание, она проигнорировала, я еще раз попросил ее, вежливо попросил, она нагрубила. Ну, и всю ситуацию описал, короче. И знаете что? Он все выслушал, а потом сказал: «Извините меня». И все. И трубку положил.


***

— Жалко мне тратить время на чьи-то измышления. Кто-то выпил, накурился и что-то там придумал. Лучше почитать историю. Полезно. Я раньше в «306» работал, а у них так — в очередь встал и можешь пять минут простоять, а можешь сорок. Сидишь, читаешь.
…Когда началось наступление, Мадоян со своим батальоном занял главный ростовский железнодорожный вокзал. Немцы окружили, два дня не могли их выбить. Подожгли вокзал. А они — через железную дорогу в литейный цех паровозо-ремонтного завода. Отстреливались там день. Тринадцатого числа отбили вокзал, а четырнадцатого уже наши вошли в город. Шесть суток держали! Ему Героя Советского Союза дали, остальным ордена-медали. Давали ему и дом в Ростове — не захотел, уехал в Ереван. В конце шестидесятых Слесарную в Мадояна переименовали. Там интересно, я как-то ездил на заказ, в конце улицы цыгане живут, и на их доме еще старая табличка висит — эмалированная, темно-синяя — «улица Слесарная».
...Вот был Вавилов, все знают — ученый, в каждом городе улицы его именем названы. А был еще такой Сергей Вавилов. На северо-западе области есть курган, называется Бербер-Оба, и они вдвоем: этот Сергей, замполит, и командир… забыл, татарская какая-то фамилия, — вдвоем удерживали около пятидесяти немецких танков. Двое суток! Зимой! Дали нашим время отступить. Там они и остались.
Когда еду по Вавилова, всегда это вспоминаю. Вот люди были. Досталось им.


***


— Я как-то вез беременную девчонку на Западном. Она орет! Думал, сейчас прям в машине у меня родит. Приезжаем в «двадцатку», одиннадцать вечера, шлагбаум. И до приемника пройти еще надо. Я говорю охраннику: «Открывай». А он: «Нет, не могу, меня уволят». Так и не открыл. Сука. Я ее еле дотащил. Она, бедная, падает, у нее ноги подкашиваются. До ступенек дошли кое-как, она на корточки встала, и орет, и орет. У меня у самого руки трясутся. Страшно же! Звоню в звонок, медсестра выходит, и такое лицо у нее, вроде я тут пьяный папаша пришел. «Чего звонишь?». А я уже кричу ей: «Да открывай же! Рожаем».
Пять раз я вот так в роддом вез. Две девчонки сами, трое с мужьями. Двое отзвонились потом. Меня диспетчер вызывает, еще с рациями мы тогда работали — «Таня, что случилось? Где я нашкодил? — «Девочка» — говорит. Ну, хорошо. Пацаны спрашивают: «У тебя что ли?» — «Да ну вас, у самого три штуки дома».


***


— У меня «жигуленок» был. Намою его, натру до блеска — и в город. Это я сейчас вас взял и везу. Одну. А тогда!.. Люди голосовали на улицах. И маршруты какие: из центра — на Северный или из центра — на Западный. По дороге подбирал. Набьется четыре, пять человек в машину, и у каждого рубль в руке. Никто никогда не скидывался, каждый за себя платил. Работать было — сказка! А если праздничный день, так вообще. Зарплата — восемьдесят, ну, сто двадцать рублей. Это у инженера. А я на праздник выезжал и за семь-восемь часов мог сто пятьдесят заработать. Нет, рэкета никакого не было. Иногда милиция останавливала, конечно. И что? Тот же рубль дашь. Ну, два. И дальше работаешь. Сказка была. Сказ-ка!



***

— А вот этот хочет нас подрезать. Ну, бесит вообще ростовское хамство, хотя в других городах я и похуже видел. А, так это мадам! Ну, в Ростове их сейчас за рулем половина. Вообще не буду ничего говорить про женщин, лучше моего дедушки не скажешь. Он всегда по полгода молчал, но зато потом как скажет — надо записывать. Он прошел всю войну от первого дня до последнего, так он мне рассказывал: у нас советские самолеты были супер, фашиста на раз-два били. Но была одна проблема: если «мессер» в хвост зашел, все — не увернешься, считай, нет самолета. Так он когда в зеркало заднего вида в машине смотрел и бабу за рулем видел, всегда говорил: «Внучок, «мессер».




ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: РОСТОВСКИЕ ТАКСИСТЫ СОСТАВЛЯЮТ «ЧЕРНЫЕ СПИСКИ» ПАССАЖИРОВ

ЗАСНУЛИ В СОЮЗЕ, ПРОСНУЛИСЬ В РФ: КАК ИЗМЕНИЛАСЬ ЖИЗНЬ СВЯЩЕННИКОВ И МАНЕКЕНЩИЦ 25 ЛЕТ НАЗАД