Как сдавали экзамены в ростовской академии воров
События

Как сдавали экзамены в ростовской академии воров

Поговорили с автором идеи сериала о криминальной жизни Ростова (в главных ролях Иван Охлобыстин и Артур Смольянинов).

автор Екатерина Максимова

28 Августа 2018

В Ярославле снимают сериал о криминальной жизни Ростова-на-Дону 1920-х годов. Главные роли в проекте исполняют Иван Охлобыстин и Артур Смольянинов.
Автор сценарной идеи (в партнерстве с Алексеем Павловским) — наш коллега по издательскому дому «ЕвроМедиа», писатель и журналист Сергей Кисин.
Поговорили с ним об экзаменах в академии воров, демонстрациях уголовников и проституток, отравительнице европейских принцев и баронов — короче, обо всем том, что могло быть только в Ростове-папе.

— Расскажите начинающим сценаристам: как попасть в мир сериалов, ну, фактически с улицы.
— Четыре года назад в нашем городе начался кинофестиваль Bridge of Arts, и я принял участие в его питчинге — конкурсе сценаристов. Переделал одну из глав своей книги об истории криминального Ростова и пошел. Я выступал первым, и мой сценарий понравился Сергею Багирову (главному продюсеру кинокомпании «Централ Партнершип» и ЗАО «НТВ-КИНО»). На питчинге человеку дают 5 минут, за это время нужно рассказать о своей идее, увлечь ею. Соискателей было достаточно, Ростов — город творческий. Но, оказалось, не так все просто: с 2015 года «выстрелил» только наш сценарий.

Нам сказали: «Хорошо получилось, но мы вам дадим сценарную группу, они вам помогут» — и, конечно, все доделывала эта группа. Создатели фильма обещали, что наши с Алексеем Павловским фамилии будут стоять в титрах.

Что касается источника сценарной идеи, это только что законченная мною книга об истории профессиональной преступности Ростова. Рабочее название — «Папа в колыбели». Она охватывает период с XVIII века до начала 30-х годов ХХ века. То есть, с появления стихийных разбойных шаек вокруг крепости св. Дмитрия Ростовского до складывания организованных преступных сообществ и возникновения «воров в законе». Сам я профессиональный историк, закончил истфак РГУ. Написал и издал более десятка книг: это историко-хроникальные биографии Петра Столыпина, Антона Деникина, Иосифа Сталина, Николая I, советских маршалов и так далее.

— И теперь вы переключились на сценарии, ушли в кино.
— Что вы, я так и остался профессиональным журналистом. Чтобы уйти в кино, надо, чтобы хотя бы первый фильм вышел на экраны и не затерялся. НТВ обещает выпустить его в 16 сериях этой осенью. Главного бандита, Котелка, играет Иван Охлобыстин. Реальному Котелку (настоящее имя — Василий Говоров) было 19 лет. Он — новый тип налетчика 1920-х, утонченный бандит, вроде бабелевского Бени Крика или легендарного петроградского налетчика Леньки Пантелеева. Собственно, прозвище откуда такое — Котелок: он был хорошо одет, щегольская тросточка, котелок. Грабил только относительно богатых, нэпманов.

Его оппонента, советского сыщика, играет Артур Смольянинов. Это уникальный персонаж — милиционер, сам вышедший из воров, кличка Козырь. Пожалуй, единственный случай в современной истории, когда бывший вор стал начальником уголовного розыска, сыскной части, как это тогда называлось. Исторический прототип моего героя — ростовский поляк Станислав Невойт. Начало 1920-х годов, гражданская война, голод, разгул мародерства и бандитизма. Профессионалов нет, а пролетарии в юной милиции заниматься оперативной работой просто не умеют. Наводить порядок поставили Невойта, который на тот момент служил в особом отделе Первой конной армии, захватившей Ростов в январе 1920 года. Красноармеец, из Конармии, да еще местный. Никто ведь среди конников не знал о его прошлом, с которым Невойт покончил после свержения царя.

Он взялся за дело лихо, пригласил работать в сыскной отдел своих знакомых — таких же бывших воров-расстриг, как и он сам. За короткое время они сумели ликвидировать наиболее опасные банды. За что Невойт удостоился отдельной благодарности ростовского ревкома и Донисполкома. Однако уже тогда партийные власти Ростова враждовали с ЧК, писали друг на друга кляузы, пытались выдавить конкурентов с важных постов. Жертвой этой ведомственной войны и стал Невойт. Ему вменили в вину, что в ходе перестрелки он убил якобы внедренного в банду информатора ЧК. Так это было или нет, неизвестно, но неожиданно всплыло его прошлое — и самого эффективного сыскаря Ростова по-тихому убрали из Донугро. Дальнейшая судьба его неизвестна. Но город после этого еще 4 года сотрясали войны с воспрянувшими бандитами. Наш сценарий как раз об этом.

— Что-то специально добавляли с мыслью «вот этим зацеплю Багирова»?
— Ростов-папа — сама по себе цепляющая тема. Багиров делал «Ликвидацию», он любит такие истории. Я им даже такую концовку предложил: этот вор-расстрига у нас не исчезнет, а уедет в Одессу со своим сыном, где изменит фамилию на Гоцман — своеобразный «мостик» к «Ликвидации». Вряд ли они используют, но как знать.

Еще нам советовали обязательно включить в сценарий «любовную линию». У главного героя убили возлюбленную, за которую он и начал мстить. Что и объясняет переход Козыря-Смольянинова на другую сторону. Что будет в конечном варианте, увидим.

— А ваши советы о «ростовской аутентичности» московская команда слушала?
— Я когда расписывал свой вариант первых серий, старался диалоги делать «ростовским языком» начала ХХ века. Благо свидетельств тех лет достаточно. Но боюсь, всех нюансов не учтут. Вот, скажем, «фараонами» по всей России называли полицейских. А среди ростовских «босовиков» вплоть до начала ХХ века словом «фараон» называли уличную шпану, так, мелкий гоп-стоп. А полицейских называли «духами», «михрютками» или «бутырями». Это важные моменты, как и то, что для Котелка требуется иной бандитский типаж. Он был вполне интеллигентным бандитом. Подчеркиваю, бандитом, не вором.
Елена Тузова.
— В чем разница?
— Существует расхожее мнение, дескать «Ростов — бандитский город», но это неверно. В отличие, к примеру, от Москвы, Петербурга, Киева, Тифлиса, Одессы и так далее, Ростов никогда не был бандитским, но всегда был воровским. Это — город-купец, город-торгаш, здесь крутятся большие деньги, которые нельзя отобрать гоп-стопом. Большие деньги можно увести мошенничеством, кражей, взломом сейфа, подделкой документов, векселей, аферами на железной дороге, организацией фирм а-ля «рога и копыта». В Ростове существовали тысячи способов мелкого и крупного воровства. А для этого не нужны ножи и пистолеты. Поэтому в Ростове воры никогда не любили бандитов, мешающих делать криминальный бизнес, и враждовали с ними. Воров здесь традиционно было много.
И ростовская Богатяновка никогда не была бандитской, а только воровской. Этот район в начале ХХ века был самым спокойным в городе. Преступлений там почти не совершалось. Полицейский участок находился выше, на углу нынешней улицы Шаумяна и Кировского проспекта, и к Богатяновке городовой даже не спускался, там и так все под контролем, сами порядок наведут.

Профессиональный «воровской Ростов» начал складываться к концу XIXвека со становления фактически неподконтрольной территории Богатяновки, а к началу 30-х годов XX века набрал полную силу. Появилась четкая иерархия воровского мира и своеобразная цеховая специализация. Именно на Богатяновке сложилась практика решения возникающих проблем не через стрельбу, а путем обсуждения на воровских сходняках-толковищах авторитетными «богами» или «мазами». Входящих в воровскую «хевру» мазуриков обязали после «дела» отчислять долю добычи в общак, который шел на подкуп чиновников, полиции, «грев» арестованных, содержание старых и увечных воров, «воровской академии». Эдакий «пенсионный фонд» воровского мира. На Богатяновке была заложена и финансово-экономическая база «хевры»: скупщики краденого, валютчики, содержатели игорных домов, подпольной «биржи», цехов, перешивавших ворованную одежду, производящих контрафактную продукцию. Этому высокодоходному бизнесу как раз и мешали отмороженные бандиты, провоцировавшие облавы и повальные аресты по всему Ростову.

К концу 1920-х годов сложился признаваемый по всей стране «воровской закон», появились и первые «воры в законе», вышедшие из прежних «богов» и «мазов». Они правильно сориентировались в политической обстановке и настраивали «хевру» в качестве жертв выбирать нэпманов, зажиточных артельщиков, всячески избегая краж на государственных объектах. Ибо по новому УК РСФСР 1922 года кража социалистической собственности каралась «вышкой», а личной — вполне умеренными сроками.

— Будет в фильме эпизод из серии «такое могло произойти только в Ростове»?
— В нашей версии это было, в окончательной — трудно сказать. В Ростове 1 мая 1917 года случилась единственная в истории России политическая демонстрация уголовников. Надо понимать, что ворами люди не рождаются. Мазурики и жиганы начала ХХ века — преступники первого поколения, бывшие неудачливые крестьяне, рабочие. Им просто не повезло в жизни. Но тут грянула революция, загуляли лозунги и призывы, появилась надежда на «дивный новый мир». Уголовный мир раскололся, часть «хевры» предпочла поверить посулам новых властей. В Ростове образовалось Общество бывших уголовников, в адрес которого министр юстиции Александр Керенский даже выслал приветственную телеграмму. Члены Общества у портрета Керенского давали клятву отречься от прежнего ремесла, получали тут же подъемные и устраивались на работу, предложенную ростовской городской управой. Вот они как раз и вышли на демонстрацию с плакатами «Товарищи уголовники, отречемся от своего преступного прошлого!». Они шли от Театральной площади по Большой Садовой, к нынешней мэрии, тогда - городской управе. А в их ряды влилась другая колонна — женщин-проституток, шествующих с ростовской «улицы красных фонарей» (ныне ул. Восточная). У них был свой лозунг — «Требуем запретить еженедельные медицинские осмотры». Это, мол, сексизм и унижение.

Обе колонны, свыше 500 человек, объединились и весело дошли до управы, где их приветствовали местные власти и руководство милиции. При этом демонстранты по пути отловили какого-то карманника, который ухитрился стянуть у зеваки в толпе кошелек, и накостыляли ему. Совершеннейший сюр.

— Расскажите о своей книге чуть подробнее.
— Она о том, как и почему Ростов-на-Дону стал «Ростовом-папой». И почему именно Ростов, а не Таганрог, Херсон, Севастополь, Екатеринослав или Новочеркасск. Хотя они появились примерно в одно и то же время и находились в одних социально-экономических условиях.
В книге исследуется история от появления стихийных разбойных шаек до образования устойчивого преступного сообщества со строгими законами, иерархией, «правосудием» и экономикой.

Вот пример: Ростов в начале ХХ века был пристанищем мошенников, «щипачей»-карманников, «домушников», «магазинников», «городушников». Здесь же целая индустрия была: тырщики, затырщики, перетырщики. Один отвлекает, дугой тырит, третий должен перепрятать. Обучались этому в здешней «воровской академии», опять же на Богатяновке. Все было по-настоящему: подготовка, узкая специализация, экзамены. Скажем, как форточников готовили: садится дядя-«козлятник» на табуретку, в руках дубинка, утыканная гвоздиками. Пацан должен проскочить между ножек табуретки, не задев их. Задел? Получи дубинкой по заднице. И так, пока не будешь проскальзывать, как пуля.
Елена Тузова.
Или выпускной экзамен у щипачей. Первое испытание — украсть что-то у рядового «фраера», второе — стырить у городового, третье — у другого вора-карманника. Прошел — вливаешься в коллектив, приписываешься к определенной шайке.

Часто ростовские воры были людьми артистичными и с отменным чувством юмора. Могли оставить записку своей жертве: «Ну, и бедненькая у вас квартирка, я столько сил потратил, пока к вам лез, а тут и глянуть не на что». Или написать в газету в ответ на заметку: «Г-н N, что вы врете, что я шубу у вас украл за 3 тысячи. Я ее еле продал за 500 рублей. Стыдно так обманывать честных людей».

— В прошлом году на питчинге был отобран еще один ваш сценарий?
— Да, это история выдающейся отравительницы XIX века, австриячки Эммы Биккер. Сегодня она практически неизвестна широкой публике, но на рубеже веков ее искала полиция всей Европы. Она организовала целую фабрику по изготовлению различных ядов, которые всегда востребованы наследниками зажиточных родителей, аристократическими семействами, несчастливыми любовниками. Ее считали участницей самоубийства в 1889 году эрцгерцога Рудольфа и его любовницы, баронессы Марии Вечера. После этого Эмма бежала из Австрии, много лет на ее след не могли выйти. Лишь после ее смерти в 1908 году выяснилось, что все это время она скрывалась как раз в Ростове, под фальшивым именем содержала здесь модную мастерскую, на втором этаже которой продолжала успешно изготавливать яды и через доверенных лиц отправляла их заказчикам.

Однажды посылка, присланная ей, разбилась на почте, а там оказался яд. Конечно, полиция заинтересовалась. Значит, снова побег. Эмму Биккер задержали на границе и приговорили к пожизненному заключению (единственный случай в истории Австро-Венгерской империи, когда пожизненное получила женщина). Интересно, что скончалась она в венской тюрьме от собственного яда, переданного с воли подругой. Дом, где она жила, до сих пор стоит в Ростове, на углу Обороны и Островского.