Камерунец Пьер Айджо приехал в Махачкалу в 2009 году учиться на инженера-нефтяника, но волею случая стал певцом, настоящей звездой Дагестана. Сольные выступления, гастроли и, конечно же, кавказские свадьбы. Пьер исполняет песни на шести местных языках.
С трудом поймали его в «горячий сезон» между свадьбами.
Красный молодец на кавказской свадьбе.
— Да, немного созвучно. «Анжи» в переводе с кумыкского языка значит «жемчужина», это старинное название местности, где сейчас расположена Махачкала. А Айджо — это творческий псевдоним, который я взял в честь первого президента Камеруна Ахмаду Ахиджо. Он был очень хороший человек, настоящий патриот. Со временем псевдоним сократился до звучного Айджо.
— Расскажите немного о своей родине.
— Я родом из Фотсоули, такой маленький городок, который образовался из нескольких соседних деревень. А сам Камерун называют «моделью всей Африки»: у нас очень интересная природа, очень разная — от саванн и тропических лесов до гор и Атлантического океана. В стране живет много народностей, которые говорят на 280 языках. В этом смысле мою родину можно сравнить с Дагестаном: тоже очень красиво и много народов, языков. Но экономическое положение в Камеруне сложное. Поэтому из 30 миллионов населения около 10 миллионов сегодня живет за границей: Америка, Франция, Китай, Россия.
Джигит удалой. С сестрой в Махачкале.
— Знал только, что это в самой большой стране на свете и что там очень холодно. И, кстати, сам потом в этом убедился — оказавшись в Сургуте в минус 50 градусов.
Про Дагестан не знал ничего. В Камеруне есть агентство, которое занимается отправкой на учебу за границей. И когда я туда пришел, мне показали такие красивые картинки Дагестана! И сказали: это в России, там тоже можно прекрасно учиться и выйдет это дешевле, чем, например, в Европе. Я согласился поехать. На месте все было совсем не так: улицы, здания не такие, как на их фото. Эти обманщики на нас неплохо зарабатывали. (Смеется.) Но в любой стране главное — люди. Они тут очень хорошие, добрые, никогда не пройдут мимо. На базар приходил, еду мне надо было купить или одеться: «Бери так, деньги не надо!» — «За что?» — «Просто так, от чистого сердца! Мы рады, что ты приехал к нам!» Мне помогали ориентироваться в городе, предлагали бесплатное жилье...
— Наши прошлые герои-африканцы рассказывали, что мамы давали им с собой в Россию амулеты.
— Да, у нас есть такое. Камерун хоть и был колонией, и французы принесли нам католицизм, внутри народа остались древние верования. У нас есть культ предков: считается, что они помогают нам, охраняют от бед, у них можно попросить защиты.
Когда я уезжал, мама сходила к одному человеку, который является как бы проводником, обладает силой, умеет проводить обряды. И попросила, чтобы у меня в России все было хорошо. Он так и сделал. И каждый год мама ходит, продлевает.
Пьер с мамой.
— Да. Кроме Севера! Это было совершенно не мое. Я отучился на инженера–нефтяника в Дагестанском государственном техническом университете и поехал в Сургут. Это маленький, очень чистый городок, но там все про нефть, другой работы не бывает. Дело было зимой, мороз такой, что тебя всего колотит. От дома до работы добраться очень трудно. И те два месяца, что я пытался там жить, постоянно болел и настроения никакого не было. Хотелось одного — отогреться. И я уехал домой, в Дагестан. И начал петь.
Пел я всегда. У нас большая семья, 13 детей, я самый старший, и мы все пели. Но на родине это было так, хобби. А тут я уже на 1-м курсе стал немножко выступать: репертуар дискотек 1980–90-х, Доктор Албан, «It's My Life», такие вещи. Потом познакомился и подружился с певцом Магомедом Алипкеровым, он предложил написать совместную песню на его родном лезгинском языке. Мы записали — это произвело фурор! И началось, на каждом концерте ко мне подходили другие национальности Дагестана и говорили: «А почему ты не поешь на нашем языке?» Чтобы никого не обижать, я стал учить и их песни. В итоге сегодня пою на девяти языках: английском, французском, русском, азербайджанском, лезгинском, аварском, лакском, кумыкском, даргинском, табасаранском. Самый сложный для пения — аварский. А говорю на трех: английский, французский, русский, хорошо понимаю лезгинский.
— Есть у вас свой лайфхак в изучении языков?
— Да, я покупаю стихи местных поэтов. Вы же знаете, что многие люди пишут стихи? И выпускают такие маленькие книжечки? У меня такого таланта, к сожалению, нет. Но как я люблю эти карманные книжки! По ним очень легко учить слова: рифма легко запоминается и закладывает в слово ударение. Поэтому в словах я еще могу делать ошибки, но ударения у меня обычно правильные. А если мне что-то непонятно, всегда можно подойти с такой книжкой к людям: «Помогите это слово прочитать, перевести». И вы бы видели, как местным приятно отвечать на такие просьбы! И мне тоже приятно. Сразу чувствуешь себя своим.
Дагестан в цифрах и фактах. Дизайнер Наталья Виноградова.
— Дагестан, пожалуй, весь, да и Кавказ, наверное, уже весь. Москва, Питер, Сургут (уже, к счастью, как певец), в Азербайджан меня часто приглашают… Я сейчас все и не вспомню.
— На улицах часто просят сфотографироваться?
— А зачем на улице, если мы почти наверняка увидимся на свадьбе? (Смеется.) Я тут однажды посчитал: в сезон у меня по 2-3 свадьбы в день, на каждой человек по семьсот, плюс концерты, и все хотят сфотографироваться со мной. Так что, наверное, уже у каждого жителя Дагестана есть фотка с Пьером Айджо. (Смеется.)
— Самая большая свадьба, на которой довелось выступать?
— Здесь, в Дагестане, на 1200 человек.
— На Кавказе маленьких свадеб почти не бывает, поэтому есть специальные залы для такого количества людей. О! Я вспомнил свадьбу еще больше. Она была в Избербаше, городе на берегу Каспийского моря. Это туристическое место, там всегда полно народа. Свадьба проходила на открытой живописной площадке, там стояли столы, очень много столов. И отец жениха взял микрофон и всех туристов, что гуляли в округе, пригласил на свадьбу. Люди сначала стеснялись, а потом как пошли-пошли! Это была самая веселая и шумная свадьба: тосты, танцы, песни. В конце уже все, включая меня, выдавали лезгинку.
— Хорошо ее танцуете?
— Ну, мне хотелось бы думать, что хорошо. Брал уроки у профессионалов. Стоило бы поучиться подольше, но у меня всегда много работы. Хотя в кавказских танцах главное что: душа и чувство музыки, тогда все получится.
— Душа у вас уже дагестанская?
— Во многом да. Я же тут уже 16 лет и даже ислам принял, чтобы жениться на местной девушке. У меня было два брака: в первый раз женился на кумычке, во второй — на лезгинке. Меня часто спрашивают: как это тебе удалось? На Кавказе традиции, женятся только на своих. Но на каждое правило есть исключение, мир в последние годы поменялся, все стало проще.
У нас хорошие отношения и с первой женой, от двух браков у меня три сына: 12 лет, 8 и младшему два с половиной годика.
— Как вы их воспитываете: по–дагестански или по–камерунски?
— И то, и другое. Дома я могу говорить с ними на французском или на своем африканском диалекте. И песни я им пою те, что пела мне мама в детстве. Короче, дома у нас Африка. Но потом они выходят на улицу, и начинается Дагестан: друзья во дворе, обычная и музыкальная школы. Я считаю, что человека на 70% делает окружение и только на 30% семья, а значит, взрослыми они будут вести себя как дагестанцы. Но мне это нравится: достоинство, честь и все эти местные понятия о жизни, которые я считаю правильными.
Попутешествовав по миру, а потом пожив здесь, я понял, что таких людей, как на Кавказе, нигде больше нет. Они мужественные, смелые, брутальные. Конечно, дипломатия — это не про них. Вопросы решают сразу и быстро, не обманывают, не пытаются увернуться. Африканцы совершенно другие. Мы мягкие, стараемся обойти острые углы. Но я сегодня уже, наверное, стопроцентный дагестанец. Люблю быструю езду, быстрые решения. И музыка Дагестана уже вошла в мою кровь.
Пьер с одним из сыновей.
— Пою, конечно. Но мои родные знают, как я тут живу, как выступаю, они подписаны на мои соцсети. Для них удивительно, как сложилась моя судьба, но очень рады.
— Как вас мама ласково называет?
— Ифо, в переводе с нашего языка означает «мой король»! (Смеется.)
— Какие песни у вас любимые?
— Их много. Ну вот, допустим, у Гаджилава Гаджилаева есть песня на аварском «Щайзе», очень ее люблю. С женой, она тоже певица, Надия Микаилова, часто поем песню на лезгинском «Муьгьуьббат», означает «любовь». Русские застольные песни всегда заводят зал, тут мне даже трудно выбрать любимую. Если что-то радует людей, радуюсь и я.
— Что из дагестанской кухни вам нравится?
— Шашлык. Хинкал я сначала не очень понял, нужно было время, но сейчас я уже к нему привык. (Хинкал — вареные кусочки теста, которые подаются с мясным бульоном, соусами и зеленью. — Авт.) А вот курзе, это вроде как пельмени, но очень тонкое тесто и сочная начинка, сразу распробовал.
Вообще, на мой вкус, дагестанская кухня не такая богатая, как африканская: дома мама могла месяц подряд не повторяться в блюдах. Поэтому я перевез наши рецепты сюда и научил жену их готовить.
На открытии стадиона «Анжи-Арена» в Каспийске. Приглашенная звезда, актер Жан-Клод Ван Дамм и Пьер Айджо. 2013 год.
— Я фанат всех ФК Дагестана! Несколько лет назад у нас возродился еще один клуб — «Динамо» (Махачкала), сейчас играет в Премьер-лиге. А для «Анжи» мы даже песню записали и клип на нее сняли.
Когда в 2012 году «Анжи» запретили проводить домашние матчи Лиги Европы в Махачкале, считалось, что небезопасно, я писал обращение к президенту УЕФА Мишелю Платини и просил разрешить им играть. Потому что своих надо поддерживать всегда. «Анжи», вперед! Мы — акулы! Мы — акулы!»
«Из России с любовью. Четвертый сезон» — проект журнала «Нация», создаваемый при поддержке Президентского фонда культурных инициатив. Это истории иностранцев, которые однажды приехали в нашу страну, прониклись русской культурой, просторами, людьми — и в конце концов сами стали немножко русскими.
Расскажите о нашем герое своим друзьям, поделитесь этой историей в своих соцсетях.
