Люди

Татьяна Быковская: «Я так испугалась за пациентку, что подсознание само решило, что делать»

Интервью с министром здравоохранения Ростовской области Татьяной Быковской.

автор Екатерина Максимова/фото архив героини

12 Мая 2017

— Я часто сталкиваюсь с мнением населения, что в медицине все плохо и беспросветно. Но я могу спокойно и открыто смотреть в глаза людям, зная, что нам удалось сохранить при многочисленных реформах, преобразованиях, нестабильности в финансировании. Да, много проблем и вопросов, особенно у отдельных людей, которые не могут получить помощь. А чаще, честно говоря, просто не хотят заниматься собой и приходят к врачу уже тогда, когда помогать поздно. Типичная для россиян проблема: медики должны решить за пять минут все вопросы, которыми пациенты годами не занимались. К сожалению, среди медицинских работников тоже находятся люди, к которым много вопросов. Есть проблема невысокой зарплаты, но человек ведь выбирает профессию и знает об этом. Когда пациент приходит к врачу и ему намекают, что «лечиться даром — это даром лечиться», боюсь, с этим никакие управления, никакие директивы не справятся, пока сам пациент идет таким намекам навстречу. Эта проблема сводит на нет все наши достижения. А вообще происходит много хорошего, закуплено столько современного оборудования. Я бываю за границей и вижу, что наше оборудование сегодня по-настоящему современное, ничуть не уступает по классу оборудованию зарубежных клиник, а часто даже превосходит.
Кстати, за рубежом совершенно нормально воспринимается очередь к врачу, ожидание приема, посещение бесплатно только терапевта, а узких специалистов платно. У нас считается почему-то, что к терапевту вообще не надо идти, все сами знают, к какому врачу обращаться. Совершенно нормально в кабинете врача диктовать свои условия, советовать, какие лекарства выписать — соседской бабушке Мане это средство ведь очень помогло. У нас, честно говоря, никогда не было культуры общения врача и пациента, а в последние годы никого не удивляет уже, что врача могут оскорбить, нахамить ему, на врача могут броситься с ножом. Потребительское отношение «врач обязан» — я даже не знаю, когда мы это изживем. Хотя я на молодежь ставку делаю. Люди начинают заниматься собой, следить за собой.

инстаграм Татьяны Быковской

— По поводу двойных стандартов среди медиков. А с какой мыслью должен идти человек в мединститут, как ему не бояться голодной участи?
— Как угодно можно относиться к выражению «Хорошего врача народ прокормит», но это на самом деле так. Надо просто ответственно заниматься своим делом, и все будет. К слову, тот, кто доктору говорит «спасибо», никогда не скажет, что этот доктор плохой. Плохо только, что люди, которые по-настоящему благодарны врачам за спасенные жизни, публично не высказываются об этом. В отличие от тех, кто всем недоволен. Но это отдельная категория людей — они всем недовольны, и образованием, и медициной, вообще всем. У нас есть штатные жалобщики, мы их фамилии наизусть знаем. Они постоянно жалуются, получают, что хотят, опять жалуются. Колоссальный негативный фон создается вокруг профессии. «Подавайте на врача в суд» — это же расхожая фраза. Столько человеческих судеб поломали из-за этого. Сколько случаев, когда врачи из-за этого сводят счеты с жизнью. И в Ростове такое было. Понимаете, для нормального врача потеря пациента — это жуткая психологическая травма. «Каждый врач умирает с пациентом» — как бы литературно это ни звучало, но это так. И при этом еще начинается травля. Столько я читаю жалоб «накажите», «уберите» и прочего. Начинаешь разбираться — и видишь, что в большинстве случаев пациенты доходят до врача в том состоянии, что спасать уже нечего.

— Негативный фон телевизора подогревает?
— Конечно, это же любимая тема — «врачи-убийцы».

— К слову, как вы относитесь к многочисленным шоу типа программы доктора Малышевой? Пользы от них больше или вреда?
— К программе Малышевой я спокойнее отношусь, чем к некоторым другим, спасибо им за то, что не берутся за какие-то глобальные проблемы, просто дают советы по профилактике, диагностике, здоровому образу жизни.

— Как нам грамотно просветиться по медицинской части? Сегодня, когда ночью у ребенка поднимается температура, все бегут в интернет — на «форум молодых мамочек».
— Книги. Лучше того же Спока читать — это основы основ. А по поводу форумов... Все эти форумы — всеобщий психоз и форма вредительства. В том же интернете столько классической медицинской литературы, энциклопедий. Откройте и почитайте, если есть вопросы.

— Кто виноват в том, что русские — не здоровые двухметровые красавцы идеального телосложения? Очереди в поликлиниках, школа, отсутствие доступных спортивных секций, семьи, в которых отцы больше не ходят с детьми на лыжах? Есть у вас своя концепция здоровой нации?
— На самом деле много таких русских, как вы описали — статных и красивых. А концепция здоровой нации очень простая — все из семьи. Все начинается с того, что мама с папой должны быть уверены, что ребенок родится здоровым. Сегодня у большинства детей неврологические, психоэмоциональные отклонения, начиная с ДЦП, заканчивая детской депрессией. Это вопрос ответственности, ничто не проходит бесследно. Внутриутробные пороки развития в основном связаны с инфекционными заболеваниями, перенесенными родителями. Считается, если родители вылечились, то все нормально — конечно, это не так. Помню ситуацию, когда папа один жалобами нас забрасывал: врачи виноваты, что новорожденный ребенок умер. А мы знаем, что ребенок умер, потому что у мамы в молодости было вполне определенное венерическое заболевание. Но папе такое говорить нельзя. С такими ситуациями мы часто сталкиваемся.



— Детская депрессия — это реальный диагноз? С какого возраста начинать к детям присматриваться?
— Это реальный диагноз, который мы просто не замечаем у своих детей. Это может быть совершенно в любом возрасте. У родителей сегодня какая задача? Одеть, накормить и чтоб в айфоне «Маша и Медведь» был. Кажется, достаточно. Нет, конечно, недостаточно. Главное — нормальное отношение, чтобы атмосфера была теплая, родители доверяли друг другу, все проблемы решали вместе. А не сплошные претензии: не купил, что просили, пришел с работы поздно. Кстати, страдают больше всего дети из так называемых «благополучных семей», от них же просто откупаются. Папа сунул денег, мама сунула денег, у всех свои дела. А потом улица, наркотики, и уже в собственной семье проблемы. А маленькие дети, они ответственны по своей натуре, они за все переживают по-настоящему: родители ругаются, оценку плохую получил, с другом поссорился. Вот и депрессия. А потом, знаете какое у нас количество детских самоубийств?

— Кто-то называет чумой XXI века именно депрессию, кто-то — интернет-зависимость. Что, по-вашему, будет самой большой угрозой на нашем веку?
— Мы будем страдать от отсутствия ответственности. Человек все больше становится роботом, все меньше понимает взаимосвязи вещей. Теряется общение, ощущение ответственности друг за друга. Если возникнет проблема, мы не сможем ее решить сообща. Сейчас взаимодействие только в деревне осталось. Все знакомы, на каждой улице есть какой-то лидер. А что в городе? Мы не знаем своих соседей. А еще эта проблема усугубляется тем, что говорить можно что угодно, мы привыкли, что ответственности за слово нет никакой.

— Спрошу вас как эпидемиолога. Начиная с «рубежа веков», тема конца света — медийный хит. Возможные варианты апокалипсиса обсуждают постоянно. И большинство из них — человечество умрет от пандемии. Все заразимся, например, птичьим гриппом. Это голливудская страшилка или реальный сценарий?

— Боюсь, это вполне реально. Нас может подвести пристрастие к антибиотикам. Здесь надо отдать должное зарубежной медицине, там к антибиотикам прибегают только в самых крайних случаях, используют их под жесточайшим контролем. У нас же это норма жизни, даже для маленьких детей. Мы уже так разбалансировали иммунную систему! А вирус — у него своя жизнь, он все время в движении, природа вируса по сей день не изучена. Сейчас грипп очень опасен, гораздо опаснее, чем даже несколько лет назад, он страшен своими осложнениями. Чаще всего осложняется серьезной формой пневмонии, которая требует применения аппарата искусственной вентиляции легких. Так что угроза совершенно реальная.



— В чем специфика нашего региона? Круг проблем, с которыми вы сталкиваетесь, отличается от того, с чем борются ваши, скажем, сибирские коллеги?
— У нас выше разрыв между рождаемостью и смертностью, но это связано с тем, что люди в пожилом возрасте стремятся переехать на Юг, а в более молодом могут работать и жить в той же Сибири. Острее для нашего региона, для всего Юга стоит проблема сахарного диабета. Жизнь интенсивнее, стрессовых ситуаций намного больше. А диабет второго типа — это стресс. Отличный фон для развития заболевания, пусковой механизм.

— Посоветуйте, как правильно выбрать частную клинику?
— Это касается не только частных клиник — как правило, идут не в больницу, а к конкретному доктору. Уважающие себя частные клиники, даже когда рекламу дают, пишут фамилию конкретного врача. Конечно, нужно помнить, что частная клиника создана, чтобы зарабатывать деньги. Опасность в том, что там могут навязать ненужную вам помощь. Это особенно отдельной категории граждан касается. Мужчина сходил «на сторону» и сразу бежит в клинику проверяться. Там таких лопухов только и ждут с распростертыми объятиями. Навыписывают ему анализов и лечения. Перепроверяться он, скорее всего, не пойдет. А не проще в государственном учреждении сдать анонимно все те же анализы? И не будет «чудесного спасения» за большие деньги.
Хороший показатель для клиники — участие в системе ОМС, это показатель того, что клиника способна сотрудничать с государством, нести ответственность за свою работу.

— Как известно, все «богатые и знаменитые» русские едут лечиться за границу. А есть какие-то отрасли медицины, где Россия если не мировой лидер, то достойный конкурент?
— Пластические хирурги. В России много замечательных, есть и в Ростове. Профессор Пржедецкий делает операции мирового уровня. Хирург Коробка делает реконструктивные операции онкологическим пациентам, от которых отказались за рубежом, просто создает органы из ничего. Зарубежную ортопедию сегодня хвалят, а начиналась она в Кургане с аппаратов Илизарова. Просто за рубежом практически нет государственного финансирования медицины, и очень жесткая конкурентная среда, клиники вынуждены крутиться. У нас же очень сложно принимается новое, сложно бороться со стереотипами. Сколько мы воевали за инсультных больных! Раньше ведь как считалось: в первые две недели инсультного больного вообще нельзя трогать. И меня так учили в мединституте. Сейчас же наоборот считается, что с первого дня нужно с ним заниматься. Не хотели наши врачи в это верить. Нам пришлось создать областной сосудистый центр, набрать молодежь, которая ничего не боится. Мы получили прекрасные результаты: снижение смертности, инвалидизации. Думаю, это проблема менталитета: «за границей все лучше». Конечно, нет. Как обычно говорят: «В России от нас отказались, а в Израиле обещают помочь». Ну да, они обещают, люди едут, а потом возвращаются ни с чем. Да, к сожалению, сегодня Россия для Израиля и Германии — плацдарм для выкачивания денег, поставщик пациентов. Так же с онкологической статистикой: «У них нет проблемы рака», правильно — в том смысле, как они это понимают, проблемы нет и у нас. Да, они лучше диагностируют рак на ранних стадиях, больше люди об этом заботятся, больше насторожены, но когда мы диагностируем рак в первой и второй стадиях, мы лечим его не хуже, а в некоторых случаях даже лучше, чем они.

инстаграм Татьяны Быковской

— Ваш опыт работы операционной сестрой в БСМП, наверное, самый экстремальный в вашей медицинской карьере?
— Да, это точно, это был самый экстремальный опыт. Я ему очень благодарна. Это был особый мир, особый коллектив. Мы сегодня говорим о дефиците кадров, но это было всегда, всегда не хватало санитаров. У нас на одном этаже были урология и гинекология. И когда пациенты экстренно поступали в урологию, а у нас не было операций, я шла и помогала своим коллегам в качестве санитарки. Нам так же помогали сестры из урологии. Однажды я поняла, что медик не имеет права знать только узкую часть дела, всегда будут ситуации, к которым ты не готов. Я тогда была еще студенткой и знала только рядовые случаи: внематочная беременность, разрыв яичников. Это экстренные операции, где от операционной сестры зависит очень много: нужно правильно подать пациента, знать на шаг вперед, что потребуется врачу. Пока сестра не пересчитает салфетки, врач не начнет зашивать. Все это я знала как свои пять пальцев. Но однажды привезли женщину на большом сроке с преэклампсией, у которой практически отказали почки. Заведующая отделением экстренно приезжает и говорит: «Сейчас будем делать кесарево». А я понятия не имею, как делают кесарево, какой ход операции. Просто шок. В какой-то момент я затормозила, а врач повернулась ко мне и спокойно так говорит: «Ну, сейчас у тебя пациент останется на столе». На меня это так подействовало, что подсознание само выдало последовательность действий. Слава Богу — все прошло успешно.

— Самые правдивые книга и фильм о профессии, на ваш взгляд?
— Лучшие книги — это трилогия Юрия Германа: «Дело, которому ты служишь», «Дорогой мой человек» и «Я отвечаю за все». Эти книги я постоянно перечитываю, а фильм с Баталовым «Дорогой мой человек», наверное, наизусть знаю. Мои родители прожили свою врачебную жизнь по этим канонам, и для меня это эталон.



ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: ЛЕОНИД РОШАЛЬ: «К СОЖАЛЕНИЮ, МНОГИМ ВРАЧАМ НЕЛЬЗЯ ДОВЕРЯТЬ СКАЛЬПЕЛЬ»

ДИРЕКТОР НИИ СКОРОЙ ПОМОЩИ ИМ. СКЛИФОСОВСКОГО АНЗОР ХУБУТИЯ: «У НАС ТУТ КАЖДЫЙ ДЕНЬ «ДОКТОР ХАУС»